Алжир: «Туземцы» пришли
в Россию
Ахмад Макаров, IslamNews, 17 мая 2007
Les indigenes, то есть туземцы, аборигены, местные - так
называли коренное население Северо-Западной Африки французы
в период своего более чем векового пребывания на этом континенте.
По-разному, очень по-разному складывались и отношения между
la belle France и берберами, арабами, туарегами, волофе и
прочими народами, испокон веков проживавшими на этой суровой
неплодородной земле.
Например, во времена Реставрации в Алжир фактически ссылали
бонапартистов - в действующую армию, чтобы они воевали здесь
с «местными», а во времена Наполеона Третьего их заменили
сторонники Бурбонов. В результате многие берберские и арабские
населенные пункты были просто стерты с лица земли, а их население
истреблено.
Но настал день, когда в долины Роны и Луары пришел суровый
непреклонный враг - гитлеровский фашизм. Для подписания договора
о капитуляции Франции был специально привезен разысканный
для этого вагончик, в котором некогда был подписан унизительный
для Германии Версальский мир. Оливковые рощи Прованса и виноградники
Жиронды принадлежали теперь иным хозяевам...
Остались от Франции рожки да ножки, а вернее сказать, заморские
владения, главным образом в Западной Африке. И тогда лидер
«Свободной Франции» генерал Шарль Де Голль, не смогший вынести
позор родной страны, решается на беспрецедентный шаг: он формирует
в африканских колониях Франции новую французскую армию. Армию,
где под командованием французских офицеров воюют африканцы.
Когда-то народ на борьбу с иноземными захватчиками (англичанами)
и освобождение la belle France подняла пастушка из Лотарингии,
говорившая по-французски с немецким акцентом. Отныне судьба
Франции оказалась в руках истребляемых ею прежде горцев Атласа
и кочевников Сахары.
По-французски многие из них не говорили вовсе. Чтобы поднять
их на борьбу, специально для них сочинялись песни примерно
такого содержания: «Мы - народ Африки, мы пришли из колоний
издалека, чтобы спасти Отечество. Мы оставили свои семьи и
свой дом. Наши сердца полны непреодолимым желанием пронести
с высоко поднятой головой и гордостью заветный флаг нашей
дорогой Франции, а если кто-то попытается разъединить нас,
то мы погибнем у ее ног. Мы - народ Африки».
В своих пламенных речах Шарль де Голль призывал их к защите
свободы и демократии и обещал дать борцам равные права с французами.
Тысячи и тысячи африканцев пошли добровольцами в его войска.
В короткий срок их обучили, экипировали, вооружили и высадили
в Италии. Именно там они одержали первую победу французского
оружия за всю историю Второй мировой войны. Потом после кампании
в Италии эти же части были переправлены во Францию.
Всего во французской армии воевало 110 тысяч уроженцев арабского
Магриба из современных Алжира и Марокко и 20 тысяч африканцев
из Сенегала, Мали и Чада. Офицерский и сержантский же состав
полностью состоял из французов. Именно об этих войсках рассказывает
французский фильм «Туземцы» («Les indigenes», другой вариант
русскоязычного названия - «День славы»), выставленный на конкурс
III международного фестиваля мусульманского кино, который
пройдет в сентябре этого года в Казани.
В нем есть все - начиная от того, как их набирали в выжженных
солнцем горах Атласа, как приняли они, необученные, первый
бой и обеспечили в нем первую французскую победу, как поднимает
французский триколор над итальянскими горами темнокожий солдат,
и как этого солдата обделяют при раздаче пищи. Фильм про то,
как магрибские солдаты были первыми «французами», вступившими
в Эльзас, и сколько их при этом погибло.
Есть и о том, как немцы агитировали мусульманских солдат
перейти на их сторону (между прочим, листовками на арабском,
который французские офицеры не знали), и что после этого ни
один мусульманин (а эти африканские части были почти полностью
мусульманскими) не перешел на сторону противника. Все это
есть. И все же остается какое-то тяжелое впечатление, как
будто что-то осталось недосказано.
Конечно, фильм этот был снят после знаменитых потрясших Францию
беспорядков в пригородах, где проживают потомки эмигрантов,
и в том числе внуки тех самых солдат, освободивших la belle
France. Неужели же для того, чтобы рассказать правду о дедах,
их внукам потребовалось сжигать машины и закидывать камнями
полицейских? Неужели без этого нельзя было обойтись?
Но есть еще и другой вопрос: кто, кроме национально настроенной
татарской интеллигенции, помнит сегодня о сержанте Загитове,
водрузившем красный флаг над рейхстагом раньше Егорова и Кантарии
(кстати, как предложите сегодня относиться к Кантарии? Историю,
может, опять переписать?).
Кто сегодня помнит о 200 чеченцах и ингушах в гарнизоне Брестской
крепости - и ведь ни один не сдался врагу.
Кто сегодня вспомнит о татаро-башкирской дивизии, вместе
со всей Второй ударной армией преданной генералом Власовым
и погибшей в Волховских болотах?
А спешно набранные в Дагестане и Азербайджане части, вмерзшие
во льды на Марухском перевале, но не пустившие отборные части
альпийских горных стрелков в Закавказье? Кто же расскажет
про них?
Чтобы показать африканца, водрузившего знамя Франции на высоте
в Италии, потребовалось сжечь несколько сотен машин «Рено»,
«Пежо» и прочих. Но наша автомобильная промышленность, боюсь,
не выдержит подобных экспериментов ради того, чтобы после
снять фильм о сержанте Загитове.
А может, не нужно ничего сжигать и разрушать, чтобы рассказать
правду?
|
