Валдас Валюкявичус: "30 км ехали по минному полю"

Александр ВЕТЧИНКИН, "Газета по-киевски", 23.01.2007

Завершившийся на выходных "Дакар-2007" был особенным по-своему: впервые все явные лидеры не доехали до финиша. Но остались живы – хотя не обошлось без гибели двух мотоциклистов. Организаторы рейда позаботились, чтобы не было столкновений с боевиками – ведь в 91-м году одного участника расстреляли малийские военные. Не было и трагических столкновений участников с автомобилями, не участвующими в ралли, как это произошло в 92-м с победителем "Дакара" 1989 года французом Жилем Лалаем. Отвели ралли-рейд и подальше от минных полей: в 96-м француз Лорен Геньон сгорел в джипе, который наехал на мину и взорвался... О том, что такое "дакарские гонки на выживание", "Газете по-киевски" рассказывал экс-участник гонки Валдас Валюкявичус. Сегодня – последняя часть его интервью.

– Впервые я принял участие в Дакаре в 2000-м году в качестве аккредитованного журналиста. Мы летали за гонщиками, делали телерепортажи. Впечатления были такими яркими, что захотелось пройти это испытание. Дебютировал на следующий же год штурманом на "Тойоте Хайлюкс". Командой руководил гонщик, имевший 20-летний стаж "Дакара", но при этом умудрившийся не взять с собой запасного редуктора. Уже на одном из первых этапов он сломался, и мы по всей Африке искали запасной. Находили, ставили, один этап новый редуктор держался, потом снова "летел", и так несколько раз. Когда все местные редукторы закончились – пришлось сойти.

– На будущий год удалось избежать таких просчетов?

– В 2002-м мы подготовились значительно лучше, поставили на машину новый двигатель, у нас уже была группа технической поддержки. Но не проходило ни дня без ремонта. Может, и не было бы таких проблем, если бы еще в Испании нас по неопытности не угораздило прыгнуть с одного колоссального трамплина. После того тяжелого приземления машина и начала потихоньку сыпаться, подвеске хана пришла. Владимир Чагин (пятикратный победитель "Дакара" на "КамАЗе". – Ред.), узнав, что мы прыгнули с того трамплина, только пальцем у виска покрутил и до конца рейда над нами подшучивал – даже грузовики не рискуют там сигать...
Во время гонки после всех машин едет "собиратель трупов", подбирающий сошедших с дистанции. Наша машина была в таком состоянии, что нам трижды предлагали "сдаться", отставали только после письменного заявления, что мы будем продолжать гонку, несмотря на поломки.

– Конкуренты помогали в случаях поломок?

– Никакой дружбы между участниками рейда нет и в помине. Все друг на друга смотрят как на конкурентов, и помогать будут только за деньги. Случилось нам как-то поломаться в пустыне, проезжает мимо грузовик, у которого есть все, чтобы оказать нам поддержку. Мы улыбаемся, просим – а они нам $8 тысяч за помощь установили!

– А вообще реально пройти дистанцию с минимумом поломок?

– Можно, но очень сложно. Как только ты проедешь несколько часов без осложнений, и начинаешь этому радоваться, тут же что-то случается. Одно летит, за ним другое... "Дакар" – подлый, очень подлый...

– Как до финиша добрались-то?

– Последние 36 километров еле ползли, машина была убита полностью, по 20 литров масла в день брала, работала только одна передача – четвертая, усилитель руля отказал, на руки водителя было страшно смотреть...

– Что испытывали после этапов во время отдыха?

– Каждый вечер был как праздник – ощущать, что еще держимся и многое преодолели, было почти счастьем. Чувствовали себя героями. Мы ведь по десять дней в душе не были...

– Правда, что у местных аборигенов вода стоит в десять раз больше бензина?

– Сам с этим не сталкивался, но слышал такое. Аборигены делают на «Дакаре» хороший бизнес. Например, если ты увяз в небольшой дюнке, тебе охотно помогут местные, но за $70. Ты отъехал на 100 метров, снова увяз – они тут же тебя догоняют и снова просят такую же сумму. Сам видел, как одна команда была вынуждена продать местным свой почти новый «Лэнд Крузер», который сопровождал их гоночную машину, за $2 тысячи! Просто удивительно, когда едешь по пустыне и кажется, что в радиусе 50 километров нет ни души. Но стоит тебе сломаться – мгновенно откуда ни возьмись появляется масса людей, очень похожих между собой. Где они там живут – уму непостижимо.

– А как удавалось справляться с усталостью?

– Все время гонки себя чувствуешь наркоманом. Я сам наркотики не принимал, но думаю, что похожее влияние они оказывают. Просто впадаешь в транс и существуешь на автопилоте. Спать приходилось где угодно – сидя, со светом, а как-то я ради эксперимента решил попробовать прилечь возле ремонтной мастерской (больше негде было). Шум стоял ужасный, но отключился в ту же минуту. Все 20 дней, пока идет рейд, только и говоришь себе: «Держись, все не так уж плохо, могло быть хуже и будет хуже». Тогда все проще переносить.

– Правда, что в пустынях Африки просто колоссальный перепад температур?

– Да, особенно в Марокко. Днем запросто может быть +40, а ночью минусовая температура. Утром машину даже разогревать приходилось. Но самое неприятное – откапывать машину в дюнах, когда в нереальную жару еще и закапываешься в горячущий песок, а питьевая вода в машине нагрелась уже градусов до 50...

– А в комбинезонах так вообще свариться можно...

– По регламенту мы обязаны ехать в каске, комбинезон – по желанию. Мы ехали в спецкомбинезонах, но за несколько этапов они пришли в полную негодность. Переоделись в обычные летние – та же история. Так что на финиш мы приехали в шортах и майках, но при касках.

– А что труднее – условия или все-таки преодолевать технические проблемы?

– На самом деле главное – это справиться с техническими проблемами. Ведь как только обгоняешь 20–30 машин и думаешь быть среди лидеров – сразу что-то ломается. Пока починил, тебя уже все обогнали, и приходится ехать после грузовиков. А после них трассы как таковой уже не остается. Вот и приползаешь на финиш уже по темноте. И когда все уже поужинали и спят – ты занят ремонтом. И так изо дня в день.

– Желание бросить все и сняться не появлялось?

– 90% участников по ходу рейда хотят все бросить к черту. Ведь нет ни холодной воды, ни туалета, ни возможности нормально питаться. Но в последний момент что-то сдерживает. Столько людей верят в тебя и ждут от тебя результата! Когда это осознаешь – проще самому себя успокоить. Да и ответственность перед своей страной и спонсорами прибавляет сил.

Однажды только благодаря удаче мы не подорвались. Ехали вдоль границы Египта и Ливии, а там на 30 километров в обе стороны все заминировано. Причем никто эти территории не охраняет, только указатель стоит: "Держись дороги. Осторожно – мины". Едешь, как на иголках. Мы проехали этот участок нормально, а один из грузовиков в тот же день нарвался на мину задним колесом. Повезло, что она была не очень мощной и никто не погиб...

– Из штурманского опыта что вспоминается особо?

– Я обязан был иметь три вещи: новую дорожную книгу на каждый день, бортовой компьютер и навигационную систему. Она помогала искать дорогу в пустыне – аналог стрелки компаса. А на двух этапах ею пользоваться запрещено – приходится уповать на интуицию. Вот все и блуждают по просторам. Как-то на одном из холмов мы встретились с еще тремя заблудившимися экипажами, и решали, куда надо ехать. Кстати, каждый выход из машины в пустыне – как на каторгу: прилечь на песок отдохнуть невозможно, стоять можно только в специальной обуви на толстенной подошве, но на одном месте, не танцуя, не устоишь и минуты. Все четыре штурмана показывали в разные стороны. И каждый в итоге поехал, как сам считал верным. Но всего через какой-то час трое из четырех машин снова встретились!

– То есть лучше к чужим советам не прислушиваться?

– Да. Тогда мы послушали испанцев, которые ехали уже в пятый раз. В итоге вместе с ними попали в глубокий каньон, откуда еле выбрались. А мой изначальный план пути был верным. Когда блуждаешь, ощущаешь себя страшно неуютно. В пустыне постоянно мерещатся миражи. Ты видишь тучи пыли то слева, то справа, то перед собой горы или даже обрывы и гигантские пропасти. Тормозишь, приходишь в себя и понимаешь, что ничего такого нет и близко – один сплошной песок вокруг...

– А как насчет военного положения в приграничных районах?

– Там это норма. Вообще почти все африканцы, которых я встречал, вооружены до зубов. Постоянно идут разговоры о возможных терактах и взрывах. Со временем на них перестаешь обращать внимание. Хотя был такой случай, что нас сняли с трассы и эвакуировали вертолетом в Нигер, где держали пять дней. Мы подумали, что нас приняли за шпионов, окзаалось – нас просто оберегали от террористов. Алкоголь во время того вынужденного отдыха лился рекой...

– Как это? Вы же постоянно за рулем?!

– Все мы выпить не дураки. Но не с утра же. Помню, джин осушали в огромных количествах. А он там у них в некоторых местах очень дешевый – по 4 бакса за литр. А как-то после одного из жутко тяжелых этапов взяли и выдули с ребятами абсолютно все запасы спиртного. Делать-то по большому счету нечего...

– Как боролись с возможными болезнями?

– Как раз джин и есть самый надежный и эффективный способ! Полную дезинфекцию гарантирует. Ну и накануне рейда, конечно, проходишь жесткий медконтроль, прививки делают все, какие на свете бывают. Нас никто не кусал, но змей и скорпионов возле палаток видели, конечно...

– Говорят, все, кто дебютировал в "Дакаре" в одиночку, без заводской команды, больше никогда не участвовали в этом рейде. У вас желание вернуться в пустыню не отпало после всего?

– Нет, я хочу. Но не просто ради самого участия. Впрочем, пока в Литве нет спонсора, который потянул бы серьезные вложения в команду. Вот сейчас на "Дакаре" выступали два литовских экипажа джиперов: один сошел на пятый день, второй – на девятый...

Хотя в целом в пустыне все решают не деньги и не мастерство – без удачи и счастья в Африке нечего ловить...