Российская пресса о фильме Иньяритту

Режиссер фильма Алехандро Гонсалес Иньярриту

Фильм года - "Вавилон" Иньяритту

Вавилон (Babel)
США–Мексика, 2006
Режиссер: Алехандро Гонсалес Иньярриту (Alejandro Gonzalez Inarritu)
В ролях: Брэд Питт, Кейт Бланшетт, Гаэль Гарсия Берналь, Адриана Барраса, Мохамед Акхзам, Ринко Кикучи

АНН: «Вавилон», приведенный в порядок

Начиная с четверга российский зритель сможет увидеть один из самых громких фильмов сезона 2006-2007, лауреата каннского фестиваля (за лучшую режиссуру), многократного номинанта на ближайший «Оскар», ленту Алехандро Гонсалеса Иньярриту «Вавилон (Babel)», в которой снялись такие звезды, как Брэд Питт, Кейт Бланшетт, Гаэль Гарсия Берналь и еще несколько десятков профессиональных и непрофессиональных актеров.

Вавилон: метафора не отличается особенной оригинальностью или сложностью. Понятно и без словаря, что это многофигурная драма о непонимании или нежелании понимания. Пять языков, четыре страны, три континента – вот геополитический бэкграунд «Вавилона». Всё равно где: в многомиллионном мегаполисе или в марокканской пустыне – персонажи страдают от несовмещения культур, языков, неспособности слышать друг друга в прямом и переносном смыслах. Даже в своих самых оптимистичных моментах лента предполагает не самый оптимистичный финал: поверхностное знание Ветхого Завета или истории настраивает на ожидание неминуемой трагедии. Тяжелое, но захватывающее впечатление.

В первые же минуты «Вавилона» на экране появляется винтовка, которая, по Чехову, непременно должна выстрелить, что вскоре и происходит, заведя, таким образом, механизм сюжета, в котором участвуют четыре семьи (поначалу вне зависимости друг от друга), живущие на разных континентах и не знающие друг друга. Один случайный выстрел, прозвучавший в пустыне Марокко, является стержнем, на который нанизаны, как на ёлку, четыре человеческие трагедии.

Алехандро Гонсалес Иньярриту подтверждает известную фразу Толстого, продолжая исследовать человеческие страдания (что проявилось в его предыдущих работах «Сука-любовь» и «21 грамм»): «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Если у мусульман подстрелить человека и подглядывать за собственной переодевающейся сестрой – один и тот же срам, то у мексиканцев таким же позором может стать невозможность переехать границу с США в любом, даже пьяном, состоянии. Нехитрое сплетение судеб должно было бы поставить акцент на одной из историй. Но киноновеллы объединяет не столько злополучный выстрел, сколько мысль режиссера о первенстве семейных ценностей. Вынесенные на постере фильма на первый план Брэд Питт с Кейт Бланшетт вовсе не являются главными героями, и их история не становится приоритетной. Здесь все равны, и каждое несчастье одинаково тяжело для любого из героев картины. Поэтому даже сравнивать игру актеров: как найденных в пустыне пастухов, так и мегазвезд кино, невозможно (хотя, объективно говоря, стоит отметить, что Гарсия Берналь и Адриана Барраза «делают» голливудских звезд на раз, в то время как, к примеру, Брэд Питт откровенно халтурит, играя в привычной маске a-la продолжение фильма «Семь»).

Порой фильм, почти полностью снятый «с плеча», срывается в сентиментальность (в сцене мексиканской свадьбы), порой – в жесткий натурализм (лечение героини Кейт Бланшетт в одной из пустынных деревень, оторванных от цивилизации). Но несмотря на распространенную и даже уже порядком набившую оскомину семейную тематику, в отличие от иных карамельных американских лубков о семье как важной составляющей бытия, «Вавилон» ничего не провозглашает, а констатирует.

Фильм Иньярриту хорош всем, кроме одного: он претендует на «Оскар» (7 номинаций). В таком положении любой фильм может оказаться под особенно пристальным вниманием и, следовательно, любой европейский зритель будет изначально искать минусы, а потом уже и плюсы. И за это его ужасно жаль: подобное почти трехчасовое столпотворение достойно не детального рассмотрения, а спокойного погружения зрителя в плотную и вязкую ткань повествования.

Трудно сказать, достроен «Вавилон» до небес или нет: слишком уж сложная структура, но порядок внутри этого столпотворения обеспечен. С такой командой гипотетически сотворить бардак практически невозможно. Впрочем, все зависит от каждого конкретного зрителя: насколько легким ему покажется эта многолинейная структура.//Родион Чемонин, 1 февраля 2007

Африша: Вавилон

В марокканской пустыне два подростка берут у отца ружье, только что купленное, чтобы защищать овец от шакалов. «Оно на три километра стреляет», — утверждает один. «Да вовсе нет», — спорит другой. «Вот посмотри!» — мальчик прицеливается в ползущую вдалеке машину, спускает курок. «Я ж говорил, что ничего не будет». — «Дай мне». Из-за горизонта появляется белый автобус. Пастух поднимает ружье, гремит выстрел. «Ну вот видишь». Автобус замедляет ход, останавливается.

Ричард (Брэд Питт) и Сьюзан (Кейт Бланшетт) прилетели в Африку туристами, но не столько стремятся куда-то, сколько убегают. Оба хотят забыть нечто из недавнего прошлого. Он спрашивает, сможет ли она когда-нибудь простить его, она, кажется, не уверена, они почти не смотрят друг на друга. Они едут в белом туристском автобусе по пустыне, стекло вдруг разбивается, по рубашке Сьюзан растекается кровь.

В Сан-Диего няня-мексиканка (Адриана Барраса) сидит с двумя маленькими детьми. Звонит их отец — просит няню остаться с детьми на целый день. Та колеблется: ей нужно отправляться на свадьбу собственного сына. В результате за няней заезжает племянник (Гаэль Гарсия Берналь), и все четверо едут на машине в Мексику — хотя у няни нет родительского разрешения пересекать с детьми границу.

В Токио глухонемые барышни играют в волейбол, а потом идут веселиться. У Чиико (Ринко Кикучи) мать недавно умерла, а отец ездил в Марокко охотиться. Когда очередная компания юношей спасается бегством, узнав, что девушки не говорят и не слышат, она снимает в оживленном баре трусы и широко расставляет ноги.

Мел Гибсон может удавиться — этот фильм снят среди прочего на японском языке глухонемых. Мексиканский режиссер Алехандро Гонсалес Иньярриту и его сценарист Гильермо Аррьяга в третий раз делают фильм по одному принципу — нелинейный ход времени, пересекающиеся истории, — но «Вавилон» куда более амбициозен, чем «Сука-любовь» и «21 грамм»: сюжетная линия пересекает весь земной шар. Мы то и дело перескакиваем с одного континента на другой, отъезжаем по временной оси то немного вперед, то назад — что даже излишне, поскольку ночь в Мексике, понятно, не синхронизируется с ночью в Японии или в Африке. Среди многочисленных наград, которые сыплются — и, без сомнения, продолжат сыпаться — на «Вавилон», нет призов за главные роли: все актерские работы формально принадлежат второму плану.

В основании столь массивного произведения должна, как все понимают, содержаться некая важная фундаментальная идея. И действительно, зрителю ее услужливо подсказывают рекламные ролики, слоганы и собственно название (вроде бы имеющее мало отношения к происходящему). Наш мир — та-да-да-дам — это Вавилон. Господь решил покарать много возомнивших о себе людей и смешал их языки. Универсального кода больше нет, все в смятении. Глобализация между тем распространяется, и бабочка, махнувшая крылышками в Японии… Впрочем, эти и подобные пошлости можно без труда додумать самостоятельно.

Важно другое. Убеждая — в первую очередь себя, что процитированные мысли составляют суть фильма Иньярриту, мы на самом деле не только доверяемся пиар-агенту, выдумывающему рекламный слоган, но и уподобляемся ему. Не просто же так я только что потратил два с половиной часа, тараща глаза на тряское изображение и мучительно пытаясь уследить за внутренними связями сюжета. Там должно что-то быть! Между тем следящие за творчеством талантливого режиссера уже не раз могли бы допустить ужасное подозрение: а что если нет? Что если Иньярриту… ну, скажем, жульничает?

Если трезво взглянуть на сценарий, мы увидим, что он составлен по образцу мыльных опер, причем худшего пошиба. Что Аррьяга с серьезным видом смешивает нестерпимо мелодраматические, да просто неприличные истории. Что нити, будто бы скрепляющие созданный на экране мир, формальны и порвутся при легчайшем натяжении — а следовательно, любые надстроенные концепции просто несостоятельны. Что персонажи одномерны и ведут себя для удобства сценариста совершенно неправдоподобным образом, в ситуации выбора всякий раз принимая не легкое и естественное, а трудное и неправильное решение (не поговорить с пограничником, а вдавить газ, не поехать в город на автобусе, а часами ждать скорую и т.д.). И это мы еще оставляем в стороне вопросы этики — а по-моему, например, нет никого омерзительнее режиссеров, которые не успокоятся, пока не убьют в кадре ребенка, а Иньярриту проделывает это в служебных целях в каждой картине.

Поэтому мексиканец делает все, чтобы на его фильм было невозможно взглянуть трезво. Он крутит истории задом наперед, перемешивает их, пропускает через мелкое сито монтажа. Он заставляет отличных актеров выворачиваться наизнанку. У него фантастический оператор. В рамках своей (небезупречной, наверное) эстетики Иньярриту-режиссер абсолютно безупречен. В «Вавилоне» он выдувает мыльный пузырь такого масштаба и качества исполнения, что им трудно не восхищаться — но лишь помня, что, лопнув, он превратится в пустоту, воздух, абсолютное ничто.//Станислав Зельвенский, 24 января 2007

"Ваш тайный советник": Порхание мотылька, которое породило бурю

На российских киноэкранах – одна из самых значимых премьер года. Фильм Алехандро Гонзалеса Иньяриту «Вавилон» уже получил «Золотой глобус» и премию Каннского фестиваля за лучшую режиссуру. Теперь он борется сразу за несколько «Оскаров» и, скорее всего, их получит.

Жили-были два марокканских мальчика. Их отец-пастух, чтобы охранять коз от шакалов, купил у местного охотника ружье, которое охотнику подарил какой-то японец. Однажды пастух уехал в город по делам, а сыновей оставил присматривать за стадом. «Подстрелите к моему возвращению трех шакалов», – наказал он им. Но сыновья вместо шакалов подстрелили автобус с американскими туристами. Мальчики даже не помышляли причинять кому-либо зло. Они просто хотели проверить, пролетит ли пуля три километра. Охотник, который продал ружье, уверял, что пролетит. Но разве можно в марокканской пустыне всем подряд верить на слово? Однако охотник не обманывал, и поэтому молодая американка оказалась тяжело раненой. Американское правительство решило, что это был теракт, и надавило на марокканские власти…

Нет. Эту историю нужно рассказывать с другого конца.

Жила-была в Америке женщина. Она не была гражданкой Соединенных Штатов. Мало того, она была нелегалкой и не имела грин-карты. Но так как она была доброй женщиной, ей все доверяли и на ее положение смотрели сквозь пальцы. Вот уже несколько лет она работала няней в одной американской семье и воспитывала двух чудных ребятишек – брата и сестру. Их родители уехали в путешествие, полностью сложив на нее все заботы о детях. Женщина прекрасно справлялась со своими обязанностями и вообще чувствовала себя совершенно счастливой. Дети относились к ней с любовью, и к тому же ее единственный сын вот-вот должен был жениться на хорошей девушке. Свадьба была назначена, и женщина ждала ее с нетерпением. Но вдруг оказалось, что кто-то обстрелял автобус, на котором родители пересекали марокканскую пустыню, и теперь они не могут вернуться вовремя, а женщина не сможет поехать в гости к сыну, потому что за детьми некому присматривать. Но женщина все-таки решилась отправиться на свадьбу, взяв детей с собой. Дети были не против, но американские полицейские с большим подозрением относятся к лицам мексиканской национальности…

Опять не так. Эту историю нужно начать иначе.

Жила-была в Японии девочка-подросток. Она была одинокой и отчаянно несчастной. Потому что красивые мальчики обращали на нее внимание и были не прочь познакомиться. Но когда они узнавали, что девочка глухонемая, это желание пропадало. Но не это было самым печальным в жизни девочки. Год назад погибла ее мама. Отец девочки – любитель поохотиться – хранил дома ружье. И вся история началась именно в тот момент, когда мама – по совершенно неизвестным причинам – выстрелила в себя из этого ружья. Было длительное следствие, которое лишь подтвердило версию самоубийства. А потом, чтобы как-то отвлечься от этой трагедии, отец девочки поехал в Марокко на сафари. И там подарил злосчастное ружье местному охотнику…

События, одновременно происходящие на трех разных континентах, оказались сплетенными в невероятный клубок. Порхание мотылька породило бурю на другом краю света. Новая картина Иньяриту «Вавилон» (название требует прямолинейной трактовки) является логическим завершением трилогии режиссера. Как и в первых двух его картинах – «Сука-любовь» и «21 грамм» – манера Иньяриту чем-то напоминает Кортасара, который прятал ключевые моменты сюжета, оставляя читателю/зрителю обширное поле для размышления. Это очень ценное качество (и для данной трилогии, похоже, намеренный прием), потому что зритель перестает быть сторонним наблюдателем – он становится сопричастен к происходящему. И, как в случае с Кортасаром, «язык» Иньяриту настолько же точен и лаконичен, а потому образен. Поэтому на вопрос, стоит ли тратить на просмотр время, ответ однозначен: тратьте – не пожалеете. //Михаил Кондратович, 05 февраля 2007

Ведомости: Пуля не дура. В фильме “Вавилон” даже баран зря не чихнет

“Вавилон” (Babel) мексиканца Алехандро Гонсалеса Иньярриту — это три каннских приза (за режиссуру и монтаж плюс награда экуменического жюри), “Золотой глобус” за лучший фильм и семь номинаций на “Оскар”. Отменно выверенная, идеологически уравновешенная, технически безупречная картина, снимавшаяся на трех континентах и проходящая мимо глаз за два часа.

На этом честнее всего было бы поставить точку. Потому что пересказывать многофигурную фабулу — значит лишать фильм интриги. Сообщать, что “Вавилон” словно рентгеном высвечивает представления западного киномира о том, каким должен быть сегодня арт-мейнстрим, большое серьезное искусство для всех, — попросту множить банальности. Искать неровности, изъяны и вовсе без толку: “Вавилон”, точно глобус, гладок и кругл.

В Марокко стреляет ружье. Пуля попадает в американскую туристку (Кейт Бланшетт). Совершенно случайно: малолетние пастухи проверяли дальнобойность только что купленной отцовской винтовки и по глупости прицелились в автобус, совсем игрушечный, если смотреть с горы.

Нет, не случайно, знают Иньярриту и его сценарист Гильермо Арриага. Все в мире связано — об этом они рассказывают начиная со своего первого громкого фильма “Сука-любовь” — такой же, как “Вавилон”, конструкции из трех историй, только смятых в единое целое аварией на городском перекрестке.

Нет никакой беды в повторении. К тому же в техническом смысле “Сука-любовь” была явно менее совершенной, хотя более сочной и дикой. По сравнению с ней и следующим большим фильмом Иньярриту “21 грамм” “Вавилон” всего лишь многократно увеличивает схему в масштабе: название гордо отсылает к библейской притче, действие мечется из Марокко в США, Мексику и Японию, обрастает тщательно и корректно сбалансированными деталями.

Американцы бросают раненую и ее мужа (Брэд Питт) в глухой деревне, посольство никак не может прислать “скорую помощь”. Простые арабы, естественно, человечней.

А с другой стороны, стрелял-то кто? На каждое “за” в этом сюжете есть свое “против”, все состоит из динамических пар, однозначные выводы предупредительно исключены. Мир не плоский, коль есть в нем связанные глупым выстрелом в Марокко мексиканские нелегалы и японские глухонемые, и несчастливы они так по-разному.

К середине картины вдруг берет досада. Работу Иньярриту смотришь со странным равнодушием к страдающим в разных точках земного шара, теоретически теплокровным персонажам. Пытаясь разглядеть, где между премированными каннским жюри монтажными склейками из фильма вытекла жизнь.

Сухо и трезво нельзя не отметить, что Иньярриту все-таки мастер, и не только потому, что каждая из рассказанных в фильме историй снята в своем стиле и колорите. Режиссерский класс виден и в других деталях. Например, ключевая лирическая сцена между героями Питта и Бланшетт начинается с подкладывания раненой жестяного таза и достигает кульминации под характерное журчание. Это небанально придумано и точно сыграно, это должно, прямо обязано трогать. Вот это “обязано”, вероятно, и смущает в идеально выверенных кадрах, сюжетных и монтажных сцепках, стилистически разнообразных и сложносочиненных, но почему-то работающих как тумблер с двумя жестко фиксированными положениями. Иньярриту перещелкивает их образцово ритмично и четко, напрочь изгоняя ненавистную, мешающую схеме случайность.

В этом калейдоскопическом мире, если правильно смотреть, любая вещь о двух концах. И только о двух. На скольких бы языках ни говорили вавилонские обитатели.//Олег Зинцов, 1 февраля 2007

Газета: Башню заносит

В первый день февраля в российский прокат выходит "Вавилон". Это лучший фильм-драма по версии "Золотого глобуса", обладатель премии за режиссуру на фестивале в Каннах, и наверняка будущий лауреат премии "Оскар" хоть в какой-нибудь из основных номинаций. Если американские киноакадемики предпочтут эту картину остальным, то проявят завидную последовательность.

Год назад, в 2006-м, на "Оскаре" уже победило "Столкновение" - произведение не столь нашумевшее, но посвященное все той же теме: непримиримым конфликтам людей и наций в современном мире. Однако скромное "Столкновение", демонстрируя ссоры и перестрелки белых, черных и цветных, ограничилось Лос-Анджелесом и буднями тамошней полиции. "Вавилон" же берет шире: действие происходит и в Штатах, и в Мексике, и в Марокко, и в Японии. Название фильма (в оригинале - "Babel") отсылает к библейскому сюжету о башне, которую человечество совместными усилиями хотело выстроить до небес. Всевышнему эта самонадеянная затея не понравилась, и он позаботился о разобщении народов, заставив их разговаривать на разных языках. И, несмотря на то, что многие сегодня подучили язык международного общения - английский, американцу до сих пор не понять араба, мексиканцу - американца, а японцы, судя по сценарию картины, даже друг дружку не понимают, если принадлежат к разным поколениям.

Режиссеру Алехандро Гонсалесу Иньярриту не впервой оперировать целым клубком сюжетных линий и десятками персонажей, из которых почти все - главные. Он прославился снятым на родном для него мексиканском материале жестоким и страстным триптихом "Сука-любовь" - с членовредительством и собачьими боями. После этого Иньярриту доверили англоязычную драму о жертвах ДТП и болезнях сердца "21 грамм" со звездами первой величины - Наоми Уоттс и Шоном Пенном. И вот теперь Алехандро смог позволить себе и звездных мексиканцев во главе с Гаэлем Гарсия Берналем, и японского суперстара Кодзи Якусе, а из англоговорящих - барабанная дробь, - Брэда Питта и Кейт Бланшетт. И это не считая еще массы талантов второго плана, которые просто лезут из кожи - так спешат приобщиться к важному общечеловеческому проекту. Фильм отчасти напоминает Вавилонскую башню: строили, то есть снимали, видно, из лучших побуждений. А вышел сплошной пафос и конъюнктура. Думали поставить диагноз обществу, где каждый за себя; показать, что у каждого своя правда, своя беда и свои недостатки. Но на деле лишь отметились высказыванием на общую и избитую тему, да еще интриг нагромоздили, как в мексиканском сериале. Если распрямить все загибы, останется примерно следующее: один японский бизнесмен как-то приезжал на сафари в Марокко и подарил арабскому хозяину отличную винтовку с оптическим прицелом. Детишки араба однажды стащили это оружие - пошалить. Залезли ребятишки на возвышенность за родным аулом и стали палить по движущимся мишеням. Сперва по птичкам, а потом - по едущему вдалеке по дороге автобусу. В автобусе шальная пуля ранила американскую туристку (Кейт Бланшетт). Ее обезумевший муж (Брэд Питт) принялся метаться по марокканской пустыне в поисках медпомощи и в попытках связаться с консульством. А в это время в Америке - какое совпадение - малолетние отпрыски несчастной четы также подвергались смертельной опасности. Их няне-мексиканке очень хотелось поехать домой, на свадьбу к сыну. И чтобы не оставлять без присмотра хозяйских детей, она взяла их с собой. Мексиканская граница рядом, по дороге туда у няни проблем не возникло. Свадьбу сыграли - и эти сцены едва ли не лучшие во всем "Вавилоне". Но вот обратно, на въезде в Штаты, мексиканку тормознули, очень удивились, что при ней чужие белые малыши без документов - уж не похищение ли это? Дальше - попытка удрать от пограничников и скрыться без воды и еды в мексиканской пустыне.

Таким образом, в американскую семейную историю вклинивается то история семьи арабской, то мексиканской, а то - уж совсем ни к селу, ни к городу - и японской (не забыли еще бизнесмена, который винтовку арабу подарил). Перемешано все знатно, но каждая сцена в отдельности сыграна и поставлена настолько линейно и напыщенно, что не слишком-то интересно узнать, чем все закончится. А кому интересно это, а также то, за что нынче дают в кино призы, - добро пожаловать на «Вавилон» в кинотеатры.//ЕКАТЕРИНА ЧЕН, 31 января 2007

Газета по-киевски: "Вавилон", берущий за живое

Завтра Киев увидит драму мексиканца Алехандро Иньярриту – самый успешный фильм года, претендующий на "Оскар".

Некоторых это клише – "претендент на "Оскар" – может отпугнуть. Но на самом-то деле картине, награжденной за лучшую режиссуру в Каннах и получившей "Золотой глобус" как лучшая драма, даже главный американский киноприз ничего особо не прибавит. Тем, кто видел, трудно не согласиться – "Вавилон" в прямом смысле слова "ужасно хорош". И упаси Боже в эту бочку горького меда плюхнуть ложку "Оскара"! Один из лучших мексиканских режиссеров и так уже переехал в Лос-Анджелес – вот поклонники и опасаются, как бы его там не "приручили".

Правда, если судить по "Вавилону" за $25 млн, с мексиканцем, встряхнувшим мировой кинематограф, все в полном порядке. Фирменные "фишки" на месте (тот же сюжетный "паззл", переплетающий линии во времени и пространстве), слезы на глазах далеко не впечатлительных дамочек возникают не раз, а "мурашки по коже" и спазм горла как хватают с завязки, так до развязки и не отпускают.

Извечную проблему человеческого непонимания, помноженную на глобальные "головные боли" XXI века, Иньярриту, как опытный хирург, вскрыл до основания. С кровью, слезами, криками. Неспроста к неголливудскому режиссеру пошли сниматься "титульные лица" Брэд Питт и Кейт Бланшетт. Заметьте, не на главные роли – таковых там нет по определению. Оставив детей на няню-мексиканку, их герои – супруги на грани развода – едут путешествовать в Марокко. Там в героиню Бланшетт попадает шальная пуля: малолетние братья-пастухи, которым отец дал винчестер, чтоб охранять коз от шакалов, испытывают новую игрушку на дальнобойность. А пока туристка истекает кровью, ее дети, ничего не ведая, веселятся на мексиканской свадьбе. Сюда, нелегально проехав через границу, привезла их с собой нянька. Вернуться в Америку "нелегалам" удается, только прорвавшись через КПП, за что женщина и ни в чем не повинные беленькие ангелочки чуть не поплатились жизнью, скитаясь без воды в пустыне...

"Энд" у картины оказывается "хэппи" только относительно: дети добрались до дома, раненую маму выписали из больницы... Но погиб другой ребенок – старший брат стрелявшего, которого едва ли не возвели в ранг международных террористов. И более-менее благополучный исход "Вавилона" отнюдь не значит, что после просмотра этой "притчи об опасностях глобализации" вы выйдете из кино довольным и счастливым. Правильный катарсис получается после этой иньярриттовской пилюли – горькой, но сильнодействующей. Противоядие для тех, кто перестает ощущать сострадание.

Справочная "Газеты...": Алехандро Гонсалес Иньярриту – режиссер, чей успешный дебют "Сука любовь" (2001) принес ему мировую известность. Фильм, в котором засветился начинающий Гаэль Гарсия Берналь, был номинирован на "Оскар", "Золотой глобус" и стал международным рекордсменом по количеству номинаций. Поучаствовав в интернациональном проекте "11 сентября", Иньярриту взялся за стилистическое продолжение "Суки..." – "21 грамм" с Шоном Пенном, Наоми Уоттс и Бенисио дель Торо (двое последних также были номинированы на "Оскар"). Позже снял эпизод для калейдоскопа "Париж, любовь моя". Драма "Вавилон" завершает его трилогию о смерти.

Слово автору

– Я считаю себя режиссером-глобалистом, снимающим фильмы-кочевники. Я верю в людей и доверяю им. Я не верю в мексиканское кино. И не считаю, что существует американское кино. По-моему, кино универсально, если это хорошее кино. Неважно, на скольких языках ты снимаешь кино, потому что эмоции не нуждаются в переводе.

Фильм рассказывает не только о физической границе между Мексикой и Соединенными Штатами, но и о границе между женой и мужем, детьми и их отцом. Он рассказывает о границах, которые мы соорудили внутри самих себя с помощью культуры, религии, правительств и собственных предрассудков и стереотипов. Я очень горжусь "Вавилоном". Я думаю, это самый оптимистичный фильм из всех снятых мною... Надеюсь, зритель почерпнет из него нежность и сострадание, соединенные с надеждой и печалью.

Кинопродюсер Дмитрий Репик:
– Фильм затронул. По сравнению с "21 граммом" и "Сукой любовью" он более правилен. Иньярриту уже не увлекался монтажными экспериментами, это уже более спокойное кино – скажем, зрелого, уверенного в себе мастера. И главное – что он спокоен, уже не пытается по-мальчишески задиристо удивлять эмоциями. //Валентина СОРОКА, 31 января 2007

Газета ру: Вавилонский букварь

В наш прокат выходит один из главных претендентов на «Оскар» – глобальная драма «Вавилон» с Брэдом Питтом и Кейт Бланшет.

Чтобы назвать свой фильм «Вавилон», нужно обладать либо чудовищным самомнением, либо тем, что принято сегодня тактично именовать «новой искренностью». Сравнить это можно разве что с названием романа «Страсти людские», принадлежащего перу некоего Александра Потемкина, он рекламировался на билбордах в метро.

У «Вавилона», впрочем, рекомендации посерьезней – «Золотой глобус», номинация на «Оскар» и репутация режиссера Алехандро Иньярриту, снявшего отличную «Суку-любовь» и приемлемый «21 грамм».

Пышущая жаром харизма мексиканца, отчетливо осознающего себя представителем третьего мира в стане врага, очевидно, может завести его достаточно далеко – прямиком в голливудский истеблишмент. «Вавилон» на этом пути – шаг твердый, изящный и крайне своевременный.
История, как это положено у режиссера, осознающего размах своей миссии, происходит сразу на трех континентах при участии множества героев и развивается по четырем сюжетным линиям. Марокканский пастух покупает у соседа винтовку – гонять шакалов. Его малолетние сыновья отправляются пасти коз, берут винтовку с собой и решают попрактиковаться в стрельбе, выбрав мишенью туристический автобус.

Выстрел радикально меняет маршрут американской пары, путешествующей с группой. В Марокко они попали, пытаясь восстановить отношения, пошедшие прахом после смерти их новорожденного сына. Вместо того чтобы наслаждаться бедуинскими плясками, муж вынужден сидеть в местной деревне у тела раненной жены, слушать стоны своих попутчиков, которые хотят ехать дальше, и наблюдать, как местная старуха пытается унять страдания его женщины при помощи трубки опиума. Набирает обороты международный скандал.

Тем временем в Америке няня-мексиканка, не сумев получить выходной, берет вверенных ей детей на свадьбу сына в Тихуану, а в Японии глухонемая девочка-подросток предлагает себя то сверстникам, то врачу-дантисту, то полицейскому детективу. Что связывает этих людей – станет со временем ясно.

Для зрителей, предпочитающих решительные, окончательные суждения, «Вавилон» представляет собой неудобный парадокс.
Иньярриту – крайне талантливый режиссер, обладающий органическим чувством визуального. Фактически четыре рассказанные истории представляют собой четыре идеальные стилизации, четыре диалекта киноязыка. Пока поникший Брэд Питт и усталая Кейт Бланшетт исполняют «Под покровом небес», козопасы бредут махмальбафовскими песками, японская часть истории кажется более «японской», чем иные фестивальные образцы, а сцена мексиканской свадьбы с оркестрами, толстухами, револьверами и Гаэлем Гарсиа Берналем вообще выглядит триумфом той набирающей сок кинематографии, что южнее Техаса.

Исключительное кинематографическое качество картины приходит, однако, в неприятное столкновение с сутью высказывания.
Парадоксы и гримасы глобализации, универсальный гуманизм и универсальное отчаяние – темы столь же скользкие, что и несчастная любовь, что вечно норовит зарифмоваться с морковью. И, пока актеры и оператор делают свою работу с удивительной искренностью и изяществом, Иньярриту и его постоянный сценарист Гильермо Аррига сплетают их точные и достоверные истории в морально-политический букварь.

К создателю «Вавилона» вполне подходит сказанное совсем по другому поводу: «Муж печальный, но не мудрый». Может, «Оскар» его немного развеет.//Антон Костылев

Коммерсантъ: Сравнение навылет

Сегодня в широкий прокат выходит фильм "Вавилон", оскаровский фаворит, выдвинутый в семи номинациях. Его автор Алехандро Гонсалес Иньярриту режиссерской мыслью пронзает бескрайнее пространство, замечая связь всего со всем и приходя к неутешительному выводу о глобальной хронической некоммуникабельности. ЛИДИЯ Ъ-МАСЛОВА восприняла "Вавилон" скорее как притчу о вреде туризма.
Подкованные киноведы, увидевшие "Вавилон" весной в Канне, сравнивают его с "Нетерпимостью" Д.-У. Гриффита, намекая тем самым, что американский основоположник еще в 1916 году додумался до структуры, которую нынче мексиканский вундеркинд внедряет как передовую драматургическую технологию. Впрочем, Иньярриту и его постоянный сценарист Гильермо Аррьяга кое-чему научились на ошибках Гриффита, которому критики пеняли на отсутствие в "Нетерпимости" некоего объединяющего начала, тематически связывающего четыре истории из разных исторических периодов. Создатели "Вавилона" твердо усвоили, что как бы ни бросало сюжет из стороны в сторону, от персонажа к персонажу, из Азии в Африку, из Африки в Америку, непременно должен быть какой-то ключевой образ, наглядно воплощающий авторскую идею. В первой картине режиссера Иньярриту "Сука-любовь" такой наглядной эмблемкой служили собаки, символизировавшие, грубо говоря, любовь – у кого большая, у кого маленькая, у кого вообще несколько. Дальше был "21 грамм", обозначавший стандартный вес человеческой души, покидающей тело после смерти. "Вавилон" как библейская аллегория – следующий шаг, приподнимающий на новую философскую высоту сюжетные коллажи мексиканца, вырезающего основные коллизии из родных сериалов.
В начале "Вавилона" воинственные африканские дети балуются с винчестером, который папа купил для отстрела шакалов. Предположив, что шакалы едут в автобусе, виднеющемся на горном серпантине, братья соревнуются в меткости и нечаянно простреливают ключицу американской туристке (Кейт Бланшетт), только что забывшейся тревожным сном после дискуссии с мужем (Брэд Питт) о том, какого, собственно, хрена их занесло в Марокко. Версия мужа: им надо просто побыть вдвоем, ведь дома, в Сан-Диего, двое детей, няня, по-человечески не поговоришь, а необходимость разговора давно назрела, судя по тому, с каким остервенением трясущаяся от злости жена приказывает мужу немедленно вынуть лед из ее колы, опасаясь антисанитарии местной воды. Словив шального марокканского свинца, она оказывается наказана за свое чистоплюйство: скорой помощи, чтобы отвезти ее в больницу, тут три года не дождешься, поэтому местный ветеринар штопает ей рану суровой ниткой без анестезии, а мужу ничего не остается, как подносить ей кастрюльки, чтобы она не мочилась под себя. Пока родители восстанавливают семейную гармонию экстремальными способами, их мексиканская няня (Адриана Барраса) тоже даром времени не теряет, а отправляется на свадьбу к сыну и берет с собой подопечных, которых больше оставить не с кем. Благодаря этому мы имеем возможность полюбоваться затянутым home video "веселая мексиканская свадьба" (в кульминационной сцене молодые мажут друг друга тортом), а также секс-символом Гаэлем Гарсией Берналем в роли няниного племянника, который перевозит ее через границу.
Напившись на свадьбе, на обратном пути он ввязывается в беспричинный конфликт с пограничниками, в результате чего няня с малютками обнаруживает себя посреди пустыни и, отправившись на поиски подмоги, чуть не забывает, под каким именно кустом саксаула оставила детишек полежать. Все эти перипетии содержат перекрестные ссылки, иногда довольно издевательские – например, когда героиня Кейт Бланшетт стонет: "Позаботься о детях, если я умру...", то еще неизвестно, кто умрет и о ком надо будет заботиться, учитывая невероятные нянины похождения.
Тем временем в Токио сексуально озабоченная глухонемая японская школьница-волейболистка (Ринко Кикучи), оставшись без покончившей с собой матери, домогается то зубного врача, то полицейского инспектора, вышедшего на след винчестера, который отец девочки подарил своему гиду, когда приезжал в Марокко поохотиться (видимо, как раз из этого ружья вышибла себе мозги его жена). Прямо медом намазано в этом Марокко: потеряв кого-нибудь из близких и переживая душевный кризис, все спешат именно туда и помогают сценаристу Аррьяге сводить концы с концами. Этот умелец даже самые кургузые обрывки драматургических нитей натянет и свяжет в узелки, не беспокоясь, что в другом месте порвется. Однако хотелось бы уже посмотреть, способен ли спрясть одну-единственную, но длинную и крепкую повествовательную веревочку этот автор, уверенный, что любую идею делает убедительной энное количество одинаковых примеров. Наверное, это эффективный метод, если речь идет о доказательстве теоремы, но в художественной сфере однообразное перечисление аналогичных случаев быстро вырождается в тавтологию. Если после десяти подтверждающих твою мысль историй ловко ввернуть противоположную, то последняя запомнится лучше и может пересилить всю предыдущую аргументацию, как подброшенный Фоксом в квартиру Груздева пистолет перевешивает десяток улик в его пользу. Если бы Иньярриту в конце выхватывал нечто вроде такого "пистолета" и расстреливал бы в упор собственную тщательно выложенную из спичечных коробков Вавилонскую башню, доказывая, что понимание между людьми, вопреки их полной бестолковости, каким-то чудом достижимо, его можно было бы с испытательным сроком записать в клуб смелых художников. Однако вот уже третий фильм подряд он слишком заворожен тем, как ровненько стоят и не шелохнутся его истертые, не способные высечь ни малейшей искры коробочки с дохлыми от тоски мухами. //Лидия МАСЛОВА, 1 февраля 2007

Новая газета: ДИАНА, УЗНИЦА ВАВИЛОНСКОЙ БАШНИ

По существу, множество национальных кинопремий играют роль невидимых манипуляторов кинопроцесса. Назначают триумфаторов и аутсайдеров, определяют наиболее востребованные художественные идеи.

Вавилонское столпотворение

Первое событие наградного календаря — “Золотой глобус”, премия Ассоциации иностранной прессы Голливуда, вручается в 64-й раз. Принято рассматривать “Глобус” не только в качестве генеральной репетиции “Оскара”, но и убедительной рекомендации для киноакадемиков. Теперь это неправда. Судьбу “Глобуса” решают около ста аккредитованных в Голливуде журналистов иностранных изданий. И к моменту оглашения в отеле “Беверли-Хилтон” их решения американские киноакадемики уже проголосовали за оскаровских номинантов, для чего и было разослано 5830 бюллетеней для голосования.

Впрочем, это не отменяет достоинств “Глобуса” как гламурной вечеринки мегазвезд и одной из самых престижных кинематографических наград.

Триумфатором вечера стала драма мексиканца Алехандро Гонсалеса Иньяритту “Вавилон” (номинировались также “Отступники” Мартина Скорсезе, “Бобби” Эмилио Эстевеса, “Малые дети” Тодда Филда и “Королева” Стивена Фрира). “Вавилон” выйдет на российские экраны 1 февраля. “Новая” писала о фильме в репортажах с Венецианского кинофестиваля, на котором он удостоен приза за лучшую режиссуру.

Иньяритту, автор поразительной по эмоциональной силе и немыслимой энергии “Суки-любви”, вновь и вновь демонстрирует свое мастерство в создании эпических кинофресок. В его многофигурных фильмах сюжетные перекрестки управляются светофорами с исключительно красным светом, который включает и выключает его величество Случай.

Пять стран, три континента, четыре разных языка, три непрерывные сюжетные линии, звезды уровня Кейт Бланшетт, Брэда Питта, Гаэль Гарсия Берналь в одном ансамбле с непрофессиональными актерами из Марокко, Тихуаны и Токио — из такого густого замеса приготовлен “Вавилон”.

Все эти континенты, культуры, разноязыкие сюжеты спаяны сценарием в сквозную историю — в данном случае можно сказать: прострелены с помощью одного ружья. Совсем не по Станиславскому ружье выстрелит среди марокканских песков в начале фильма. Залп станет катализатором неуправляемой цепи событий, которые свяжут жизнь трех семей — американской, марокканской и мексиканской.

Иньяритту снял кино о границах, но не географических — о невидимых стенах между людьми. Поэтому и использовал образ Вавилонской башни, при строительстве которой разгневавшие Бога люди разучились понимать друг друга. При всей ошеломляющей эмоциональности и невероятной реалистичности картины (что, вне всякого сомнения, является заслугой режиссера), на мой взгляд, есть некая нарочитость, искусственность в строении сценария, на один фабульный шест нацепившего три самостоятельные истории.

//Малюкова Лариса, 22 января 2007

Ноюсру: Вавилонская кухня

Все-таки Библия была честнее, чем "Вавилон" Алехандро Гонсалеса Инъярриту. Даже в древности Башня рухнула, а фильм столь умерен и аккуратен, что и мысли об обрушении не возникает. Спустя тысячи лет режиссер убеждает нас именно в том, что на всех этажах немыслимой постройки достаточно только договориться, вернуться к общему языку, и "все будет хорошо". Не благодаря ли такой благостной идеологии фильм повсеместно вызвал аплодисменты? Разве Канны, "Золотой глобус" и перспективы на "Оскар" - открытие для него, сенсация, как было с дебютным успехом "Суки-любви"?

"Вавилон" - голый трафарет "успешного кино" и, если погребает что-то под собой, так прошлую "честную бедность" режиссера. Очертания привычны. Несколько безусловных звезд – Кейт Бланшетт, Брэд Питт, Гаэль Гарсия Берналь – плюс колоритные японцы и арабы. Многофигурный сюжет, в котором есть все "вечные проблемы" – любовь, тяжелое прошлое, взросление, насилие, страдание – плюс "актуальность" нелегальной иммиграции и раздувания международного терроризма в дипломатических играх. Сугубо "человеческая" связь четырех сюжетных линий, охватывающих весь мир. Виды бесстрастной "девственной природы" в контрасте с "суетой цивилизации". Подробности "национального быта" в патриархальной скотоводческой семье, ночной жизни Токио, на мексиканской свадьбе. Если все это смонтировать короткими кусками и пронизать историей ружья, которое, конечно, выстрелило, должно быть очень драматично.

Но дальше очертаний дело вообще не идет. Ружье случайно попало кому-то в руки, кто-то случайно выстрелил и случайно кого-то ранил. Вскоре недоразумение разъяснилось. Все. Где драма? Политика и судьба откровенно притянуты за уши. Семейная жизнь богатых американцев дана скороговоркой и только ради одной сенсационной сценки "душевной близости" в миг "физической немощи". Эротичная глухонемая по меньшей мере претенциозна. Вид на Токио – сугубо туристический, с многоэтажными эстакадами, на Марокко – такой же, с пустыней и пловом, который едят грязными руками. Из рамок туристического буклета выбивается лишь простодушная, шумная Мексика, но режиссер там родился, поэтому лучше знает. При такой программной поверхностности все "проблемы" высосаны из пальца и любой действительной жертве национальных конфликтов покажутся фальшью. Устроим митинг протеста на собственной кухне – лишь бы все пощупать, ни во что не вникнуть, поболтать для галочки, порассуждать ни о чем. А хладнокровный режиссер, манипулирующий нами, похихикает.//Нина Теренина

Поинт ру: Новый "Вавилон": страшное неумение понять

Мексиканец Алехандро Гонсалес Иньяриту не из тех, кто проделывает долгий и мучительный путь к успеху. Успех к нему пришел сам, в 2000-м году, когда 37-летний режиссер снял свой фильм «Сука-любовь». Конец девяностых сам по себе был эпохой нервного и динамичного кино, но даже тогда «Сука-любовь» с ее накалом страстей, сложностью сюжетных перипетий и ни на минуту не останавливающимся действием стала откровением. Потому что фильм, помимо всего прочего, был честным, жестким и жестоким. Но Иньяриту не стал останавливаться на достигнутом и снял второй фильм своей, как мы понимаем теперь, трилогии - «21 грамм». Он снимался уже в Америке и с американскими актерами, причем, весьма именитыми (Шон Пенн, Бенисио дель Торо и Наоми Уоттс). Динамики в этой работе поубавилось, зато добавилось безысходности. И, наконец, в этом году Иньяриту снял заключительную картину трилогии - масштабный и невероятно сильный по эмоциональному воздействию «Вавилон». Он уже получил «Золотой Глобус», как лучшая картина года, и находится в числе основных претендентов на «Оскар».
Собственно, следуя не то велению собственного сердца, не то основным веяниям эпохи, Иньяриту опять снял кино очень характерное для текущего периода. Про глобализм, арабские страны и отношения между мексиканцами и американцами. Но это только на первый взгляд. Возможно, он намеренно использовал актуальные образы, чтобы доходчивее донести свои мысли, которые он начал выражать еще в «Суки-любви». Но если «Сука-любовь» была фильмом о любви, судьбе и непонимании, а «21» грамм - о судьбе, любви и непонимании, то в «Вавилоне» на первый план выходит именно непонимание, как глобальное (в связке человек-государство), так и частное. И частное, то есть непонимание двумя людьми друг друга, как оказывается, гораздо страшнее. Муж и жена, тетя и племянник, отец и дочь, казалось бы, близкие родственники, казалось бы, за долгие годы, проведенные вместе, они должны были научиться понимать. Но этого не происходит. И из-за этого страдают все. Есть, конечно, элемент фатализма, всякое событие связано с другим, и все герои фильма в конечном итоге будут так или иначе зависеть друг от друга, но в основе всех проблем лежит именно неумение понимать. Даже не нежелание, а именно неумение. Возможно, все эти люди с большим удовольствием поняли бы друг друга, но современный мир не оставляет им такой возможности. Современный мир предназначен совсем для другого - для ничего не значащих фраз, формальных отношений и одиночества. И только если пережить это одиночество вдвоем и в совершенно жутких условиях, как герои Брэда Питта и Кэйт Бланшетт, возможно, людям все-таки удастся понять друг друга.

Фильм снимался сразу в трех странах - в Мексике, Японии и Марокко. Мексиканская часть шумная и веселая (до поры до времени), марокканская - пустынная и безысходная, а японская лучше всего передает то одиночество, которым наполнена жизнь современного человека. Главная героиня японской части - глухонемая девочка, которая тем не менее пытается прожить обычный день обычной японской школьницы. Однако, что бы она ни пыталась сделать, между ней и миром стоит непроницаемая стена. Эта же стена будет отделять Роджера и Сьюзан, как от марокканцев в маленькой деревушке, так и от других туристов, и она же заставит бродить по пустыне няню и двоих детей.

Но Иньяриту талантлив не только из-за того, о чем он снимает, но из-за того, как он это делает. И тот самый живой нерв, который пронизывал «Суку-любовь», никуда не делся и здесь. И получается, как ни странно, что визуальный ряд и обстоятельства не так уж важны. Будь то Мексика, Америка или Марокко, главное, чтобы получилось честно и, что называется, по живому. Ведь если сделать по-другому, мы, к сожалению, уже не сможем понять, что нам хотят сказать.//Александр МИНИН, 1 февраля 2007

Рostimees: Все началось с ошибки

Алехандро Гонзалес Инарриту после первого своего фильма «Сука-любовь» переехал в Голливуд, но Голливуд, в отличие от многих, не выпотрошил его. Как и чех Милош Форман, 43-летний мексиканец сумел подчинить финансовые и технические возможности американского кино своей эстетике и философии.

«Вавилон» — третья его картина. Как и в дебюте и во втором своем (уже голливудском) фильме «21 грамм», Инарриту пользуется приемами нелинейного повествования. Но резко усложняет правила игры. По-прежнему в картине переплетаются три сюжета, три линии судьбы. Вот только на этот раз игровым полем становятся три континента.

Понять, к чему клонит режиссер, с первых кадров просто невозможно. Он с непринужденностью перекидывает действие из грязной марокканской деревушки на границу США и Мексики, а оттуда — в фантастический ландшафт современного Токио. В каждом из этих трех первичных узлов сюжета завязываются драмы, под угрозой оказываются человеческие жизни. И только потом все три узла сплетаются в один.

Часто бывает: от одной ошибки рождаются крупные неприятности. Эффект снежного кома — катясь под гору, он растет на глазах, превращаясь в лавину.

Гениально просто

Движение сюжета у Инарриту выстроено по более сложной схеме. Мелкий камешек — лавина — лавина — снова камешек — лавина — камешек — встреча всех «камешков» и «лавин» в центральной точке, после чего становится ясно, насколько точен и гениально прост был расчет режиссера.

Старый марокканский охотник продал своему соседу винчестер. Сыновья соседа, подростки, отправляются в горы опробовать винтовку. Устав палить по камням, они стреляют вниз, где, петляя по серпантину, едет туристский автобус. Пуля, пробив окно, попадает в грудь миссис Джонс (Кейт Бланшетт), которая вместе с мужем (Брэд Питт) сопровождает туристическую группу...

Маленькие дети Джонсов живут в Калифорнии под присмотром няни-мексиканки; та собирается на свадьбу сына в Мексику, детей оставить не с кем, Амелия берет их с собой...

А в Токио 16-летняя глухонемая Чиеко (Кейджи Якусе) переживает душевный кризис: ее мать недавно покончила с собой, с отцом у девушки сложные отношения, Чиеко чувствует себя никому не нужной. Но сам нервный срыв начинается с пустяка — во время волейбольного матча Чиеко удалили за споры с судьей, и команда ее школы проиграла.

Героиня Бланшетт истекает кровью в деревне. Амелия, возвращаясь со свадьбы, оказывается с детьми в пустыне, маленькие Майк и Дебби могут погибнуть от жары и жажды. Чиеко на грани самоубийства. Три трагедии неотвратимо движутся к финалу, но...

Инарриту от частного идет к общему. Он опирается на принцип бритвы Оккама («Не следует множить сущее без необходимости») в современной трактовке американского писателя-фантаста Роберта Хайнлайна: «Не следует искать злой умысел там, где для беды достаточно человеческой тупости».

В сложном и иррациональном современном мире («Вавилоне») человек не защищен. И властные структуры, которым положено его охранять, своей механистической тупостью только портят дело.

Калифорнийский полицейский патруль вместо того, чтобы мчаться на розыски гибнущих в пустыне детей, долго выясняет, каким образом нянька поселилась в США.

Американское посольство в Марокко вместо того, чтобы выслать вертолет за умирающей женщиной, долго согласовывает эту акцию. Марокканский спецназ ведет охоту за подростками, нечаянно ранившими миссис Джонс, и убивает одного из них. Молодой японский полицейский почти провоцирует самоубийство Чиеко.

Как хрупок этот мир

Действуя, как положено, по правилам, не учитывая иррациональность бытия, люди порождают драмы. Но, к счастью, существует нечто помимо этой убийственной организованности. Умение выслушать другого. Симпатия, вдруг возникающая между чужими людьми. Любовь, которая в критической ситуации еще сильнее сближает и без того близких.

Брэд Питт играет растерянного, истеричного, но готового ради спасения жены пойти на все, Ричарда Джонса так тонко и умно, как не играл ни в одном боевике. Кейт Бланшетт сдержанно и скупо успевает сказать о своей героине все нужное, чтобы мы не только поняли, но и полюбили ее. А рядом — непрофессиональные марокканские и мексиканские актеры, которые в убедительности и естественности ничуть не уступают звездам.

Но при чем здесь Япония? А это выясняется в конце фильма. Инарриту, убежденный, что жизнь есть нагромождение случайностей, сам не допускает ни одной случайности в точной конструкции своей ленты.//Борис Тух, театральный и кинокритик, 17 января 2007

Российская газета: Планета безъязыкая

В Москве состоялся долгожданный пресс-просмотр "Вавилона" Алехандро Гонсалеса Иньярриту - самого успешного фильма года, получившего приз за режиссуру в Канне, признанного лучшим в конкурсе "Золотого глобуса" и наиболее верного претендента на главного "Оскара". На экраны он выходит 1 февраля - не пропустите.

"Вавилон" - это не столько фильм, сколько трудный опыт, через который необходимо пройти. Это испытание для зрителя, обладающее такой очистительной силой, какая доступна только очень крупным произведениям. Не случайно в заголовок картины вынесено понятие из разряда вечных.

Вавилон, как известно из Книги Бытия, - город, где "смешал Господь язык всей Земли, и оттуда рассеял их по всей Земле". Сделал он это в наказание за человеческую гордыню, и люди, более не имея общего языка, перестали понимать друг друга. Измерять весомость поступков персонажей и степень детерминированности событий фильма "Вавилон" так же бессмысленно, как исследовать строительные технологии Вавилонской башни и степень бессердечия Создателя, обрекшего свои же творения на вечные муки.

Эта картина не предполагает рационального подхода и противится вопросам типа "А что, собственно, всем этим хотел сказать автор?". Она просто констатирует состояние народонаселения как на макро-, так и на микроуровнях. Уникальность и сила фильма в том, что он раз за разом, охватив взглядом планету едва ли не с космических высот (или с высот Вседержителя, как кому угодно), затем снижается до уровня одной семьи и одной души. Дает возможность за лесом увидеть деревья, за человечеством - человека, взывая к первозданным "библейским" эмоциям (способности сострадать, в первую очередь), которые могут дремать под наркозом модного цинизма, но пока еще не умерли. Его систему нравственных координат можно признать и старомодной, но я бы признал вневременной и вечной, как в любой притче.

Иньярриту и его постоянный сценарист Гильермо Арриага в "Вавилоне" наиболее эффективно, на мой взгляд, продолжают творческий метод "паззла", который они культивировали в фильмах "Сука-любовь" и "21 грамм". Это четыре истории, параллельно происходящие в Марокко, Мексике, США и Японии. Все начинается с того, что марокканские подростки, пробуя новый "винчестер" для охраны стада от шакалов, пускают пулю в туристский автобус и ранят американку Сьюзен, которая путешествует с мужем Ричардом, оставив у себя в Сан-Диего детей под присмотром мексиканской эмигрантки Амелии. Действие перебрасывается в Мексику, куда Амелия отправляется на свадьбу сына, прихватив подопечных детишек. Никому из участников событий и в голову не приходит, что их глупость может вести к катастрофе. Марокканцы поймут, что натворили, только завидев полицейских. Амелия смекнет, что пересекла границу незаконно, только когда ее нервный племянник схлестнется с пограничным контролем. Вся эта, по меркам привычного нам кино, сюжетная мелочевка постепенно скапливается в критическую массу, в перебросках действия из страны в страну, от одного конфликта к другому лавинообразно растет напряжение, доходя до почти непереносимого.

В стороне от этих фабульных завязок - японская новелла, но она необходима: в ней тема вавилонской безъязыкости выражена, для непонятливых, наглядно. Ее героиня - глухонемая девушка, томящаяся желанием, но отделенная от "большого мира" зоной вечного молчания: заговорив с нею, молодые люди отваливают, едва она попытается с ними объясниться. Здесь режиссер впервые применяет перст указующий, обнажает главный художественный прием фильма: дает нам "влезть в шкуру персонажа" - в данном случае войти в молчащий мир героини. Вот она танцует на дискотеке - но грохот музыки и для нас оборвется в глухую тишину. Она идет по шумной, но беззвучной улице, а теперь имеющий уши - да услышит эту человеческую беду.

Думаю, на таких фильмах проверяются человеческие качества. Людям рационалистичным будет не хватать четких формулировок, ясных авторских оценок событий картины. Они скажут, что пограничники правы, жестко пресекая нелегальный переезд государственных границ, но для авторов важнее, что эти границы - наказание божье. Их не может быть в нормальном мире, где законы и государственные устройства должны людей охранять, а не причинять им горе. Кого-то заставят хихикнуть попытки немой девушки привлечь к себе внимание способом, освященным Шарон Стоун в "Основном инстинкте", но авторы хотят, чтобы мы поняли отчаяние одиночества. Единственное топливо для движения их фильма - способность сопереживать не событиям (взрывам, погоням, убийствам, действиям копов - стандартному набору современного кино), а людям.

Среди многих языков картины не случайно есть язык жестов и мимики: в ней считываешь не слова, а лица, душевное состояние героев в каждый конкретный миг. То есть считываешь тот единственный универсальный язык, который нас объединяет на этой земле. Именно эта задача определила отбор актеров. Нет главных ролей - все равноправные. Суперзвезды Брэд Питт, Кэйт Бланшетт и Гаэль Гарсиа Берналь в одном ряду с менее известными и даже непрофессиональными актерами разных стран образуют один из самых идеальных ансамблей современного кино. Не случайно столь многие были выдвинуты на "Золотой глобус" и, надеюсь, будут фигурировать среди номинантов "Оскара".

Трагедии в фильме начинаются с ерунды, детской неосмысленной игры, с крошечного фонтанчика человеческой боли - но эти фонтанчики, забившие в разных концах света, постепенно объединяются в единую реку глобального страдания и безнадежности. Такое кино не смотришь, а проживаешь, острее, чем всегда, ощущая непроходимость языковых, политических и социокультурных пропастей, разделяющих народы и цивилизации. Поэтому и концентрация боли в этом кинематографическом Вавилоне неизмеримо больше, чем обычно бывает в фильмах. Она даже выше, чем может перенести чувствительный зритель - из кинозала выходишь не просто потрясенный, но перевернутый, еще острее ощутив хрупкость жизни и мира, испытывая потребность подумать о близких, живых и ушедших, заново оценить то, чем богат. Художественный метод, предложенный картиной, действует столь гипнотически мощно, что кажется, после такого сеанса уже нельзя жить, как сейчас принято, - отстраненно, замкнуто, проходя мимо чужого страдания.

Понятно, что кино не может переделать мир. Но оно может обратить наши глаза зрачками внутрь. Это состояние не имеет ничего общего с трезвым анализом, и оно вообще несовместимо с хладнокровием. Возможно, поэтому фильм Иньярриту имеет такой резонанс в мировой критике и аудитории, но его снисходительно поругивают наши уставшие от "гуманистических слюней" рецензенты.

Они тоже по-своему правы: если ланцетом патологоанатома расчленить "Вавилон" на фабульные ходы, он окажется беззащитным: обнажится скелет, станут видны сухожилия, соединявшие бытовые зарисовки в эпос жизни, и мускулы, притянувшие не всегда убедительные мотивировки к единой финальной точке. Но мне не хотелось быть патологоанатомом. Мне неинтересно разглядывать скелет существа, которое только что на моих глазах прожило взволновавшую меня жизнь. Я хочу сохранить в себе это чудо, на какое способен лишь очень хороший фильм.//Валерий Кичин, 22 января 2007

Утро ру: Цивилизация-канализация

Болевые точки Земли все чаще оказываются в фокусе внимания американской киноакадемии, и потому вышедшему в российский прокат фильму "Вавилон" Алехандро Гонсалеса Иньярриту суждено повторить судьбу прошлогоднего хита "Горбатая гора".

История тесного сожительства, в пандан двум предыдущим фильмам Иньярриту "Сука-любовь" и "21 грамм", стягивает в "Вавилоне" – в не слишком тугой узел – три континента и четыре страны. Японец средних лет, дабы развеяться, едет на охоту в Марокко и от чистого сердца дарит ружье проводнику-арабу. Тот продает ружье соседу. Сосед вручает ружье своим малолетним сыновьям, пасущим овец. Шальная пуля, как принято, бьет в цель: в данном случае целью оказался автобус с американскими туристами, где у окна прикорнула Сьюзан. С того момента и до самого финала героиня Кейт Бланшетт истекает кровью, а ее муж Ричард (Брэд Питт) пылит понапрасну, доставая местных эскулапов и ленивых полицейских. Одновременно на двух других континентах мексиканская няня нелегально увозит детей американской четы в родную деревню, на свадьбу к сыну, а глухонемая японка тоскует без матери, пустившей себе пулю в лоб, и носится по Токио в поисках первого оргазма.

Масштаб событий сам подсказывает ключевую идею: педагогически обобщая, "Вавилон" пересказывает набивший оскомину пример, как трясет наш маленький глобус от взмаха крыла бабочки. Формально все так. Однако рядовые жители глобальной деревни вряд ли мучают себя мыслями о бабочках. Легче и проще перевести эту историю в разряд случая – продукта жизнедеятельности неведомых соседей по планете, чьи ружья и ядерные боеголовки, между прочим, любезно проданные нами же, иногда стреляют.

Устанавливать цепь закономерностей далее не имеет смысла. Однако Иньярриту вместе со своим постоянным сценаристом Гильермо Аррьяга верит во вселенскую неслучайность и плетет какую-то теорию заговора. Локальную чертовщину совпадений, когда мама случайно попадает из ружья в летящего мимо окон сына, некогда демонстрировал Пол Томас Андерсон в "Магнолии". Но в мире полониевых скандалов глупо уже удивляться таким пустякам, как глупо и бороться с ними. Ничегошеньки от людей здесь не зависит. Тщась спасти жену, Ричард лишь усугубляет положение: в результате его дерганий американцы дезертируют, жена писает в трусы, а рану на плече зашивает не слишком стерильный ветеринар.

Сам Алехандро Гонсалес Иньярриту перебрался из Мексики в Лос-Анджелес и, кажется, всерьез рассчитывает, что снял фильм про границы, внешние и внутренние, которые обступают человека по всем фронтам. Неужели ради этой несвежей, в общем-то, мысли режиссер и задумал двухчасовую катавасию? Ну да, границы повсюду. Взбалмошный племянник срывается с КПП и, уходя от погони, бросает няню с детьми в пустыне. Ясуджиро пытается нащупать контакт с дочкой, но Чиеко упорно не слышит отца. Ричард дуется на причуды Сьюзан, пьющей горячую кока-колу. Америка–Мексика–Марокко–Япония. Испанский, английский, арабский, японский, язык глухонемых. Трудности перехода и трудности перевода. Границы никогда не исчезнут.

Но в "Вавилоне" заложена еще одна идея, совсем иного рода: Иньярриту де-факто вешает табличку "оставь надежду всяк сюда входящий" с обратной стороны ада. Человек бесправен и беспомощен с самого детства, когда взрослые увозят его неизвестно куда, и до самой старости, когда полиция выбивает остаток зубов. Досадно лишь, что хэппи-энд достается самым цивилизованным, как будто от случая можно застраховаться деньгами – странноватый книксен Иньярриту новой родине.

Остальное все более-менее к месту: и герои, подобранные из местных жителей, и первостатейные звезды. Сорокатрехлетний Брэд Питт, за всю карьеру сыгравший пяток серьезных ролей, пообвыкся в среде аборигенов, куда его частенько таскает Анджелина Джоли по линии ООН, нянчит эфиопку и камбоджийца. Страдающая Бланшетт берет опытом: кричит и угасает со знанием дела. Японская актриса и модель Ринко Кикучи прониклась жизнью без звуков и выучила язык жестов. Особо ко двору пришелся Гаэль Гарсия Берналь. Где еще, как не в Мексике, естественней всего смотрится чернявый мексиканец? Парижские проделки из недавней "Науки сна", взятые разом, не стоят одного жеста Берналя в "Вавилоне" – только курицу жаль.

Результат ожидаемо привел Иньярриту к каннской премии за лучшую режиссуру и "Золотому глобусу". Оскаровские перспективы "Вавилона", проходящего по семи номинациям, вопросов также не вызывают. Да и преемственность фаворитов налицо: главный оператор фильма Родриго Прието снял "Горбатую гору", а композитор Густаво Сантаолалла за музыку к ней же отхватил "Оскара". Вполне вероятно, что с конца февраля "глобализация" станет таким же трендом, каким в прошлом сезоне стали ковбойские гей-страдания. // Игорь САДРЕЕВ, 01 февраля 2007

Эксперт-Украина: Глобализация страдания

Если «Волкодав» был «большим кино большой страны» (по меньшей мере, так гласил его трейлер), то вышедшая в украинский прокат драма «Вавилон» — это уже, очевидно, «большое кино большой планеты».

Новый фильм мексиканца Алехандро Гонсалеса Иньярриту неофициально записали вместе с его предыдущими картинами — «Сукой-любовью» и «21 граммом» — в трилогию «Жизни» и уже вполне официально выдвинули на «Оскар» в целых семи номинациях. С прежними работами режиссера «Вавилон» действительно объединяет общий авторский подход — разделенность хронометража на связанные между собой новеллы и муки, которые приходится переживать многочисленным главным героям ленты. Но горизонты действия на сей раз шире — действие происходит в обоих полушариях.

Марокканские детишки в пустыне забавляются с ружьем, которое купил им отец. Оружие им вручили для отстрела шакалов вокруг козьих пастбищ. Впрочем, проверяя ствол на дальность выстрела (правда ли, что бьет на три километра?), мальчишки начинают палить по редкому транспорту, проходящему по их богом забытой местности.

Молодая пара американских туристов (в исполнении Брэда Питта и Кейт Бланшетт, самых ярких звезд в актерском ансамбле) не столько путешествует по Африке, сколько пытается убежать от какого-то происшествия, потрясшего их дома. «Зачем мы здесь?» — спрашивает она. «Чтобы побыть одним»,— отвечает он, будучи сам неуверен в собственных словах. В их автобус и попадает одна из пуль, которая сильно ранит женщину и вызывает при расследовании у властей версию преднамеренного террористического акта. Несчастная на руках у мужа будет истекать кровью в деревушке где-то на окраине цивилизации, в которой один телефон на всех и среди докторов — лишь ветеринар.

У няни-мексиканки в Америке непростая дилемма: нужно сидеть с отпрысками хозяев в день свадьбы своего сына, живущего по ту сторону границы. Сиделка выходит из ситуации, взяв мальчика и девочку с собой на церемонию без согласия родителей, находящихся где-то в затянувшемся отъезде.

Наконец, глухонемая девушка-подросток из Токио, которая остро переживает переходный период, самоубийство матери и отчасти собственную инвалидность, фонтанируя неуклюжей сексуальной раскрепощенностью и все дальше удаляясь от своего отца.

Все четыре сюжетные линии Иньярриту объединены не только общими касательными, которые обнаружатся во второй половине картины, но и, как следует из названия, некой авторской аллюзией на библейские сказания. О том, как разгневанный дерзостью смертных Бог во время строительства вавилонской башни смешал языки так, что люди перестали понимать друг друга, и рассеял их по всей земле.

Другое дело, что в столь помпезном и самообъясняющем названии кроется качественная дуальность «Вавилона». Драматическая колоссальность и важность картины несомненна — отсюда и щедрая россыпь оскаровских номинаций Иньярриту, еще семь лет назад выдвигавшегося лишь на «лучший фильм на иностранном языке» своим дебютом, «Сукой-любовью». Однако новый фильм мексиканца оставляет впечатление слишком просчитанной, даже подстроенной картины, а оттого лишенной должной пронзительности. «Вавилоном», право, будет проще восхищаться, чем любить его по-настоящему. Проблема здесь в том, что режиссер слишком злоупотребляет поступательным давлением на мелодраматические рецепторы зрителя, порой переходя в откровенно душедробительный режим. И столь запредельный временами драматизм не срабатывает в полной мере, поскольку каждая история перегружена сценаристом Гильермо Арриага, а персонажи сами «роют себе ямы» или совершают действия в угоду сценарию, но вопреки здравому смыслу.

Исключение составляет лишь японская новелла. Отчуждение и одиночество глухонемой девочки лишено жирка, и потому произведение кажется наиболее эффектным и — главное — честным. Этот персонаж перекликается с образом сына из «Маленькой Мисс Счастье», другого номинанта на «лучший фильм года» в этом году. Вот только в том фильме подросток молчал по собственному желанию, приняв обет как реакцию на дисфункциональность своей семьи, а здесь девушка молчит вынужденно, реагируя на дисфункциональность уже окружающей действительности.

Возможно, Иньярриту и снял фильм, который слишком переоценят особо впечатлительные, но «Вавилон» — все же не слабый фильм, а лишь разочаровывающий. Он говорит о вещах значительных и говорит убедительно, просто с чрезмерной выразительностью и излишним кинематографическим пафосом, ранее за автором не замечавшимся.//

//Олег ПУЧКО

Эксперт ру: Мы живем в Вавилоне

Новый фильм Алехандро Гонсалеса Иньяриту о трудностях коммуникации между индивидом и социальной системой. Три истории, рассказанные в фильме «Вавилон», происходят в разных регионах земного шара: в Марокко, на границе США и Мексики и в Японии. Режиссер использует принцип паззла (когда, казалось бы, совершенно разные фрагменты обретают связь, и из них складывается одно панно) и идею эффекта бабочки (теория хаоса – взмах крыла бабочки на одном конце земного шара может вызвать ураган на другом).

Это не просто рассказ о возрастающей сложности мира. Он заставляет задуматься и о причинах этой сложности. Нельзя не заметить, что Иньяриту акцентирует внимание на государственном устройстве и оружии: во всех трех историях задействованы полицейские, а события разворачиваются вокруг охотничьего ружья. «Вавилон» о чеховском ружье, но которое выстрелило в самом начале.

Одна из главных проблем, отражающая сложные реалии современного мира, – взаимодействие индивида, отдельной человеческой личности, и системы. В картине мы видим не только неэффективные, но и асоциальные, преступные действия властей. Американец-турист (его играет Бред Питт), пытаясь спасти раненую жену, сталкивается с отсутствием социальной инфраструктуры в маленьком марокканском селении в пустыне, где есть ветеринар, но нет врача, и вынужден воспользоваться своими каналами, чтобы заставить посольство США принять меры. Посольство угрожает властям Марокко разрывом дипломатических связей. В то время пока раненая женщина (Кейт Бланшетт), истекая кровью, ждет вертолет, который должен доставить ее в больницу, марокканские полицейские, пытаясь найти террориста, стрелявшего в автобус с туристами, действуют без суда и следствия: избивают крестьян, затем, обстреливая мирных людей, убивают невинного подростка. В этом мире полицейские машины приезжают быстрее, чем скорая помощь, а полицейских больше, чем врачей. Система дискредитирует себя в глазах людей, которым должна служить и которых должна защищать. Такое происходит, когда государственные интересы ставятся выше общественных, когда ими прикрывают свои интересы власть предержащие, когда за ними скрывается равнодушная бюрократическая машина.

Два марокканских подростка, получив от отца ружье, чтобы защищать овец от шакалов, развлекаются, не думая о последствиях, стрельбой по движущейся мишени и, попав в автобус с туристами, ранят женщину. Инцидент с туристкой – случайная нелепость?

Богатый японец, любитель охоты, дарит проводнику-марокканцу ружье, которое уже стало причиной трагического события: смерти его жены. Сначала ружье оказывается в руках девочки (дочери японца) и выстреливает роковым образом прямо в голову матери. А затем попадает в руки марокканских мальчишек. Является ли произошедшее просто недоразумением?

Иньяриту посвятил этот фильм своим детям. И действительно, в картине в первую очередь страдают дети, принявшие на свои плечи наследство отцов. «Детям – оружие не игрушка». Но оно не игрушка и взрослым. Страсть взрослых к оружию приводит к тому, что оно становится орудием убийства в руках детей. В картине ружье – символ опасного пути, на который вступило человечество, символ агрессии, покушения на жизнь. Ружье – усовершенствованный камень, брошенный однажды одним соплеменником в другого.
Порядок, основанный на оружии и бюрократии, губит жизни людей. Об этом свидетельствует не только история с гражданами США, «благополучными американцами» (вертолет все-таки прилетает, жизнь героине Бланшетт спасают), но и рассказ о «неблагополучных американцах», о мексиканцах. Няня-мексиканка едет на свадьбу сына с детьми хозяев (герои Бреда Питта и Кейт Бланшетт, с которыми в это время в Марокко приключилась рассказанная выше история), поскольку их не с кем оставить. На обратном пути они сталкиваются с произволом враждебно настроенных к мексиканцам пограничников и неожиданно сами превращаются в нелегалов.

Вывод, который следует из фильма, неутешителен: правоохранительная система, нередко сама провоцирующая и толкающая людей на абсурдные поступки, становится причиной возникновения как локальных, так и глобальных конфликтов.

Трагедия кроется и в системе человеческих отношений. Глухонемая японская девушка страдает от одиночества и испытывает потребность в человеческой близости, но ее сторонятся «нормальные» люди, не слыша и не понимая того, что она хочет сказать. Проще отвернуться и не завязывать сложных отношений с инвалидом. Точно так же действует и бюрократическая машина, не слышащая своих жертв, выдворяющая в фильме мексиканскую няню из страны, в которой та прожила и проработала 16 лет. Жестокосердный, не имеющий лица (в фильме мы видим лишь лицо несчастной рыдающей женщины) служащий миграционной полиции не желает понять проблем и нужд мексиканки. Мексиканцы-нелегалы в США остаются людьми второго сорта, на которых права человека не распространяются.

Что за башню строит человечество? Куда оно идет?

«Вавилон» удостоился трех каннских призов (за режиссуру и монтаж плюс награда экуменического жюри), «Золотого глобуса» за лучший фильм и семи номинаций на «Оскар». Постоянным соратником Иньяриту по-прежнему остается сценарист Гильермо Арриага, с которым он вместе снял нашумевшие «Суку-любовь» и «21 грамм». Съемки картины при бюджете 25 млн долларов проходили во второй половине 2005 года. Звезды Брэд Питт, Кейт Бланшетт и Гаэль Гарсиа Берналь гармонично сочетаются на экране с почти неизвестными и даже непрофессиональными актерами из разных стран, образуя уникальный живой ансамбль. Прекрасная режиссерская и операторская работа. Любителям качественного кинематографа настоятельно рекомендую посмотреть этот фильм.//Ольга Власенко

Эксперт-Сибирь: Библейский антиглобализм

«Вавилон» — сложносочиненная метафора тотального непонимания, в которой транснациональные коллизии переплетаются с личными трагедиями

"Вавилон"- фильм о разобщенности и непонимании
Кинокартину «Вавилон» (Babel) мексиканского режиссера Алехандро Гонсалеса Иньярриту, который вслед за своими земляками Альфонсо Куароном и Гильермо Дель Торо, покинув сумасшедший Мехико, окончательно обосновался в Голливуде, уже уверенно называют самым громким и неординарным кинособытием ушедшего года. Приз за режиссуру в Каннах, «Золотой глобус» за лучший фильм в категории «Драма» плюс семь номинаций на «Оскар» — успех действительно оглушительный для в общем-то молодого выходца из мексиканского андерграунда, имеющего за плечами всего два фильма. Впрочем, к ним-то, по замыслу Иньярриту, «Вавилон» и перекидывает концептуальные мостики, окончательно завершая экзистенциальную, пронизанную библейскими смыслами и архетипами трилогию, которую режиссер начал в 2001 году своим дебютом «Сука любовь» (Amores Perros) и продолжил в 2003 году фильмом «21 грамм» (21 Grams). Все части триптиха, включая «Вавилон», распутывают роковые хитросплетения вечных тем и обращаются к высокой идее гуманности, пытаясь расставить по своим местам проблемы греха и всепрощения, жизни и смерти, отношений детей и родителей, а также разобраться в прочих коллизиях человеческого бытия. С предыдущими картинами Иньярриту «Вавилон» роднит еще и общая архитектоника сюжета, представляющего собой пазл из нескольких автономных историй, которые волею судьбы однажды пересекаются в одной точке, становящейся эпицентром разрастающейся драмы. Но если в фильмах «Сука любовь» и «21 грамм» эта философия жизненных взаимосвязей ограничивалась локальным уровнем одного города, то в «Вавилоне» Иньярриту вышел на уровень глобальных обобщений, соорудив на редкость сложносочиненную метафору, в которой аллегорический слой сплетается с буквальным.

На сей раз режиссер раскидал героев, говорящих на разных языках и связанных незримыми нитями судьбы, по разным странам и даже континентам — действие скачкообразно перемещается из диких гор Марокко в пульсирующий бешеным ритмом жизни неоновый Токио, и из сумасшедшего мексиканского Тихуану, в котором на свадьбе палят из пистолета и ловким движением рук откручивают курицам головы, в бесплодные, раскаленные полуденным солнцем земли юго-западной границы США. Круговую поруку несчастья, сам того не ведая, запускает марокканский мальчишка-пастух: на спор с братом, не веря, что пуля долетит, он стреляет в проезжающий мимо автобус с туристами, попадая аккурат в ключицу американке (Кейт Бланшетт), вздремнувшей у окошка и оказавшейся в этом забытом Богом местечке с единственной целью — хоть как-то разрешить кризис отношений с супругом (Брэд Питт). Истекающую кровью, ее везут в ближайшую деревушку (где на помощь может прийти только ветеринар), чтобы без наркоза зашить рану. Супруг в паническом ужасе мечется из угла в угол, дожидаясь вертолета, посланного американским посольством, а марокканская полиция разыскивает «антиамериканских террористов». В то же время на другом конце света малолетние дети попавшей в беду супружеской пары отправляются в Мексику на свадьбу к сыну их мексиканской няни (Адриана Барраза), нелегально прожившей в США целых 16 лет. Трагический узел продолжает затягиваться все крепче — на обратном пути в Сан-Диего подвыпивший и разнервничавшийся племянник мексиканки (Гаэль Гарсиа Берналь), не выдержав полицейского досмотра на границе, жмет на газ и на бешеной скорости прорывает кордон, затем высаживает тетю с детьми, которые больше его никогда не увидят, на пустынной обочине. А тем временем по Токио, безуспешно пытаясь сублимировать свое сексуальное либидо, бродит впавшая в болезненную депрессию глухонемая японская школьница (Ринко Кикучи) (именно ее отец несколько лет назад подарил марокканскому охотнику то злополучное ружье), которая от безысходности бросается на всех встречных мужчин, демонстративно оголяется на публике и пытается спастись от воспоминаний о застрелившейся матери.

Несомненно, смысл библейской притчи о Вавилонской башне центральным нервом пронизывает весь фильм от начала и до конца. Глобальные сообщества, утратившие способность к диалогу, превратились в вавилонское столпотворение, лишив себя возможности какой бы то ни было коммуникации — межнациональной, межкультурной, межрелигиозной. Нечто подобное, только в более пафосном изложении, мы видели в «Столкновении» (Crash) Пола Хаггиса. Но те воздвигнутые границы, которые становятся причиной глобальных катаклизмов, выходят далеко за рамки одной лишь геополитики — они давно пролегли между отдельными, часто близкими людьми, став причиной бесконечной череды индивидуальных трагедий, которые стоят за такими абстракциями, как проблемы терроризма или нелегальная иммиграция.

Вавилонская башня — лишь символ тотального непонимания друг друга, и как следствие — неизбежного одиночества человека в глобальном обществе. Быть может, Иньярриту чересчур абсолютизирует роль фатума — ирония судьбы и случая в его картинах жестока до невероятности, но тем более очевидной становится эфемерность, хрупкость человеческой жизни и бытия. Ружье выстрелило один-единственный раз, но эхо этого выстрела разнеслось по всему земному шару.//Софья Гольдберг

Эксперт ру: Межконтинентальная нетерпимость

Фильм «Вавилон» — пример нового варианта голливудского большого стиля

Когда-то, лет двести назад, Лос-Анджелес, а также, разумеется, и Голливуд принадлежали Мексике. В недалеком будущем ситуация, похоже, может повториться. Целый выводок режиссеров из Мексики — Гильермо дель Торо, Альфонсо Куарон, Алехандро Гонсалес Иньяриту — уверенно прибирает Голливуд к рукам. Последний фильм Иньяриту, «Вавилон», выходящий в российский прокат, и вовсе оказался чуть ли не самым громким событием в Америке за 2006?й киногод. Он номинирован на «Оскар» в семи категориях, и мало кто сомневается в том, что в большей части из них он победит.

Иньяриту прославился после «Суки любви», снятой в Мексике, и следующий свой фильм, «21 грамм», он сделал уже в Голливуде. Сам Иньяриту уверяет, что это были первые части трилогии, которую как раз и завершает «Вавилон»; вообще-то если что и объединяет эти фильмы, так это схожий способ выстраивания истории. Иньяриту дробит сюжет на мелкие, малосвязанные на первый взгляд части, перемешивает их в произвольной последовательности, чтобы затем — как бы случайно — обнаружить их глубинную взаимосвязь. Прием не слишком нов, зато очень удобен в случае, когда нужно контрабандой протащить какую-то не самую оригинальную общую идею, которую в лоб сообщать как-то даже и неловко.

В «Вавилоне» Иньяриту не просто расчленяет сюжет на очередные три истории — он еще и раскидывает их по разным континентам и культурам. В Марокко полудикий пастух покупает ружье для отстрела шакалов; его малолетние сыновья решают проверить, как далеко это ружье стреляет, и прицеливаются в пылящий вдали туристический автобус. Американские супруги (Брэд Питт и Кейт Бланшетт) отправляются путешествовать, чтобы вновь наладить контакт после недавней не вполне ясной семейной драмы; в автобусе жена садится у окошка, куда как раз и попадает пуля. Окровавленную американку с мужем выгружают в туземном селении, где единственное доступное болеутоляющее — трубка с опиумом. У детей героев Питта и Бланшетт тоже приключения: няня-мексиканка незаконно перевозит их через границу, из Сан-Диего в Тихуану, потому что никак не может пропустить свадьбу своего сына. Примерные американские детишки в ужасе и восторге: дикие и симпатичные мексиканцы отплясывают качучу, стреляют в воздух и в прямом смысле откручивают курицам головы. А по Токио в это время бродит печальная глухонемая девушка-подросток, отчаявшаяся найти любовь, ну или хотя бы просто секс: в основном ее воспринимают как лишенного дара речи монстра. Драма, бушующая на трех континентах, все разрастается: в Марокко полиция устраивает охоту на детей пастуха, а спасательный вертолет все никак не летит; на мексиканской границе добропорядочную няню принимают за похитительницу детей, так что ей приходится прятаться в пустыне; японская девушка окончательно погружается в депрессию.

Иньяриту не стесняется прибегать к совсем уж откровенным манипуляционным технологиям; не стесняется он и явственных сюжетных нестыковок, и того, что японская история пришита к остальным совсем уж формально. Его, похоже, вообще такие мелочи не интересуют, поскольку мыслит он в глобальном масштабе, желая поговорить сразу обо всем: о кросскультурных противоречиях, о взаимоотношениях отцов и детей, об отсутствии человеческого взаимопонимания и еще о некотором количестве столь же туманных и многозначительных вещей. «Вавилон» несколько напоминает, как ни странно, «Нетерпимость» Гриффита, первый пример голливудского большого стиля — и своей многосоставностью, и символичным названием, и общим стремлением сказать о мире сразу все. Но еще больше он похож на последнего оскаровского лауреата — фильм «Столкновение»; там тоже шла речь о трудностях межкультурного контакта, тоже рассказывалось сразу множество пересекающихся историй, тоже с помощью суматошного сюжетного монтажа режиссер несколько жульнически придавал реалистичность изображаемому им неправдоподобному трагизму современной жизни.

Так что, судя по всему, мы имеем дело с тенденцией, с появлением нового варианта голливудского большого стиля. Досконально разработанный, крепко сколоченный и внятно рассказанный мейнстрим перемещается на обочину кинопроцесса. В центре внимания теперь — бывший арт-хаус, красочный, неряшливый и чрезвычайно амбициозный.//Всеволод Бродский , 5 февраля 2007