Зачем Западу Судан

Конфликт в Дарфуре занял первое место по смертоносности и пятое по цитируемости

АНТОН ИВАНИЦКИЙ, Газета, 1 февраля 2007

На этой неделе в эфиопской столице Аддис-Абебе прошел 8-ой саммит Африканского союза (АС), наднациональной организации, в которую входит 53 государства. Одна из основных тем саммита - конфликт в Дарфуре, западной провинции Судана. С начала 2003 года конфликт унес жизни от 200 тысяч до 400 тысяч человек, по разным данным, еще от 2,5 млн до 2,8 млн стали вынужденными переселенцами, около 3,6 млн признаны пострадавшими от военных действий. Кризис перекинулся уже на соседние страны: Чад и Центрально-Африканскую Республику.

Преуменьшить значение и печальные последствия этой региональной трагедии невозможно. И тем не менее, остаются открытыми вопросы: насколько бескорыстно вмешательство в дарфурский конфликт некоторых стран мира, почему СМИ вроде бы не противятся военному решению проблемы, и, наконец, стоит ли называть происходящее геноцидом?

В состоянии войны Судан находится почти 50 лет. Так в 2005 году закончилась война между Севером и Югом, продолжавшаяся 21 год. Дарфур стал, пожалуй, самым освещаемым столкновением. В этой западной суданской провинции столкнулись интересы мусульманского большинства, которое руководит страной, и местных негритянских этносов, которые отстаивают свое право на самобытность, а заодно и на контроль над территорией. Началось все в 2003 году, когда против правительства выступили две повстанческие группировки: «Движение за справедливость и равенство» и «Армия освобождения Судана». Правительство (которое пришло к власти в 1989 году путем вооруженного мятежа) под руководством президента Омара Хасана Ахмеда аль-Башира, лидера Партии Национальный конгресс, ответило решительно - авианалетами и полицейскими акциями.

По информации западных правозащитников и разведывательных служб, помимо того, что правительство содержит регулярную армию, оно еще поддерживает арабские отряды группировки «Джанджавид». Доподлинно ее численность неизвестна, однако военные эксперты ООН утверждают, что она не уступает армии численностью и вооружением. Неоднократно ООН требовала от правительства Судана разоружить это формирование. Несмотря на многочисленные обещания, правительство не предприняло ни единой попытки выполнить требование ООН. Впрочем, Хартум никогда не признавал, что имеет к «Джанджавиду» какое-либо отношение.

Имеет аль-Башир отношение к «Джанджавиду» или нет, но факт остается фактом: в Дарфуре, который по территории превышает две трети всей Франции, постоянно тысячи людей подвергаются пыткам, изнасилованиям, убийствам.

В 2004 году 7400 миротворцев из АС пытались обеспечить прекращение огня, но их неэффективные действия, плохая подготовка и крайне скудное вооружение обрекли эту инициативу на провал. Впрочем, на сегодняшний день миротворцы из АС - единственные международные силы, если не считать гуманитарные организации. Впрочем, сотрудники последних в середине января объявили, что они могут прекратить оказывать помощь нуждающимся, пока не будут предприняты срочные меры по обеспечению безопасности. Только с мая по сентябрь прошлого года было убито 12 представителей гуманитарных организацией. Между тем, Дарфур - самая крупная гуманитарная акция ООН в мире.

31 августа 2006 года Совбез ООН принял резолюцию 1706, дающую зеленый свет миротворческому контингенту в Дарфуре. В середине ноября Хартум впервые принял возможность вхождение в провинцию миротворцев ООН. Правда, ни о каких конкретных датах речь пока не идет. Что касается численности, то, по некоторым данным, планируется отправить около 20 тысяч человек. Кстати, министр иностранных дел России Сергей Лавров не исключает, что в Дарфур будут отправлены и российские миротворцы.

АС наказал аль-Башира, второй раз отказав в председательстве Судану. Оно (по принципу ротации) перешло к президенту Ганы Джону Куфуору. Аль-Башир в очередной раз пообещал мировому сообществу разобраться с кризисом, в первый раз - генсеку ООН Пан Ги Муну обеспечить прибытие миротворцев. Однако как показывает недавняя история, каких-либо конкретных шагов от аль-Башира ждать не приходится.

Кстати, когда в 2005 году мир узнал, что в Дарфуре есть нефть (то есть мир узнал, что суданская корпорация ABCO, на 37% принадлежащая швейцарской компании Cliveden, начала ее добычу), многие западные африканисты заявили: теперь-то, мол, аль-Башир предпримет срочные меры для прекращения конфликта, который явно мешает разрабатывать месторождения. Однако их предсказания не оправдались.

Вопрос терминологии

Несмотря на вроде бы имеющий место быть международный прессинг, далеко не все государства и организации готовы назвать происходящее геноцидом. Впервые по отношению к дарфурскому кризису это название употребил сенат США. Однако ни АС, ни Лига арабских государств (ЛАГ) не согласились с этим определением. В отчете, составленном по итогам весенней миссии ЛАГ в Судане в 2004 году, вообще говорится, что эксперты «не нашли свидетельств этнических чисток».

«Здравый смысл подсказывает нам: то, что происходит в Дарфуре, - геноцид. Режим Хартума во главе с Омаром Хасаном аль-Баширом умышленно и систематически наносит урон населению Дарфура, в том числе и безоружным гражданским лицам. И все же государства не стремятся назвать это геноцидом», - отвечает на вопрос «Газеты» Дэвид Маккормак, руководитель Проекта африканской безопасности Центра политики безопасности (США). На его взгляд, случись это - «обнажится беззубость международных соглашений - в данном случае Конвенции ООН о геноциде». «Факт остается фактом: людей, проводящих политику геноцида, может остановить только принуждение. Это вовсе не означает, что у государств есть моральная обязанность военными методами остановить агрессию Хартума - прежде всего страны должны защищать интересы своего народа. И все же когда речь идет о геноциде, государства должны остановить тех, кто совершает эти зверства, потому что агрессия распространится на другие земли. Режим аль-Башира - один из основных спонсоров исламского терроризма, целью которого являются десятки других стран», - полагает влиятельный эксперт.

«Многие мировые лидеры, включая президента США и конгресс, министра иностранных дел Франции и нигерийского президента Обасанджо, употребляли слова «геноцид», чтобы охарактеризовать систематическое насилие со стороны суданского правительства и боевиков «Джанджавид», которые получали от него оружие и поддержку… в течение последних трех лет», - говорит Лоренс Россин, главный международный координатор американской "Коалиции по спасениею Дарфура» (состоящей из 175 гуманитарных организаций). С ним спецкор «Газеты» познакомился на конференции, посвященной дарфурскому конфликту, прошедшей на прошлой неделе в штаб-квартире британской Ассоциации иностранной прессы в Лондоне. «Мы, члены коалиции, также считаем, что сущность атак суданского правительства и «Джанджавид» на гражданское население отвечает определению слова «геноцид». Эти атаки были систематическими, направлены против определенного этноса и представляли собой очевидную попытку полностью уничтожить или переместить всех мирных жителей», - продолжает Россин, имеющий ранг посла, но уже в отставке.

Россин, как и Маккормак, объясняет нежеланием многих государств употреблять слово «геноцид» тем, что «признание геноцида подразумевает исполнение норм международного права, согласно которым международное сообщество должно предпринять активные действия по его пресечению». «Очевидно этого не произошло. Правда, и те негосударственные организации, которые используют слово «геноцид», и те, которые его не употребляют, твердо уверены: против населения Дарфура совершается массированное и финансируемое государством насилие, и международное сообщество должно действовать, чтобы положить этому конец. Эти организации, ООН и АС, многие правительства, согласны с тем, что прежде всего необходимо сфокусироваться на пресечении массированного насилия и переселения, а не на вопросе определения», - убежден собеседник «Газеты». Кстати, по его мнению, для прекращения конфликта необходимы три составляющие: введение миротворцев, прекращение огня и политический процесс.

Мартин Плаут, обозреватель британской телекомпании ВВС по странам Африки и один из ораторов на лондонской конференции, настороженно относится к определению «геноцид». Журналист приводит в пример распространенный аргумент: конфликт начался с выступления повстанцев против правительства. Кстати, по его словам, суннитское правительство Судана крайне удивлено пристальным вниманием мира именно к Дарфуру. Действительно, систематически читая англоязычную прессу, замечаешь, что любая заметка, касающаяся Судана, рассказывает исключительно о Дарфуре. К примеру, к событиям на юге страны, который чуть более года назад прекратил быть полем боя, нет подобного внимания, как не было его и в «смутные» времена.

Хит-парад катастроф

На взгляд спецкора «Газеты», популярность дарфурского кризиса в СМИ Великобритании и США необыкновенна. На лондонской конференции я встретил даже европейских журналистов, занимающихся исключительно суданской проблематикой (и притом они способны прокормить себя).

Между тем Хартум категорически не хочет сотрудничать с зарубежной прессой по поводу Дарфура. Недавно иностранным журналистам, находившимся в Судане, правительственные представители прямо сказали, что не будут удовлетворять прошения на посещение неспокойного региона. Вместе с тем аль-Башир и губернатор американского штата Нью-Мексико Билл Ричардсон в январе этого года договорились об облегчении въезда в регион журналистов. По словам суданского лидера, ему самому важно, чтобы иностранная пресса поняла: в регионе не все так плохо, как об этом пишут. Правда, у моих коллег, специализирующихся на Африке, обещания аль-Башира вызывают разве что усмешку.

По мнению Россина, практически полное закрытие доступа в Дарфур для журналистов, продолжающееся несколько месяцев, помешало всему миру понять, что там происходит. «Суданское правительство ведет себя так, будто у него есть что скрывать. Этот вывод подтверждают и зловещие предупреждения, которые делают гуманитарные организации ООН и неправительственные структуры, работающие в лагерях для перемещенных лиц. Речь идет о зловещих предсказаниях гуманитарной катастрофы, которая может разразиться из-за продолжающегося насилия. Более года тому назад ООН назвала Дарфур «самым страшным гуманитарным кризисом в мире», и до сих пор эта ситуация не улучшилась, - рассказывает Россин «Газете». - У нас сложилось твердое впечатление, что президент аль-Башир не хочет, чтобы мир узнал об истинных масштабах гуманитарной катастрофы, которую аль-Башир создал в Дарфуре. В противном случае усилились бы требования согласованных действий со стороны мирового сообщества, дабы положить происходящему конец. Преступления такого рода лучше всего совершать вдали от СМИ».

Редким журналистам удается проникнуть в регион через Хартум. В основном пресса предпочитает путь через соседний Чад: через границы их проводят повстанцы. Таким образом события в Дарфуре освещала Мира Сельва, бывший африканский обозреватель влиятельной британской газеты The Independent. Сочувственно рассказывая о страданиях людей, оказавшихся жертвами конфликта, живущих в лагерях для беженцев на территории Судана и Чада (в этой стране находится уже более 100 тысяч дарфурских беженцев), она тем не менее отдает себе отчет: людей для общения с прессой тренируют. Тренирует правительство, повстанцы, соседи. Кстати, многие журналисты, общавшиеся с пострадавшими, отмечают один и тот же факт: совершенно разные люди зачастую рассказывают одни и те же истории с абсолютно идентичным сюжетом.

Кроме того, по словам Миры Сельвы, собеседники не всегда объективно воспринимают журналистов. Зачастую, если журналист прибыл в Дарфур из Хартума, его считают ставленником правительства, если из Чада - повстанцев.

Да и, как утверждают другие свидетели происходящего, при общении с любыми дарфурцами важно понимать, с кем именно разговариваешь. Местные различаются не только по принципу лояльности ("правительственный/повстанческий", "палач/жертва"), но и по этническому признаку. Ведь и среди повстанцев мира нет.

Как бы то ни было, масса журналистов стремится в это суданское пекло. Чтобы поведать миру. Чтобы помочь людям. Чтобы призвать мировое сообщество освободить африканскую страну от жестокого режима.

«Без сомнения, западные СМИ сконцентрировались на необходимости остановить геноцид в Дарфуре и не замечают зверств, которые происходят где-нибудь еще, - соглашается со мной Дэвид Маккормак. - Заслуга СМИ заключается в том, что они оказывают давление на тех, кто может остановить геноцид. Однако скрытое в подтексте предъявляемое западным правительствам требование вмешаться в конфликт кажется довольно лицемерным, учитывая, что СМИ категорически противостояли другим интервенциям. Например, выступали против свержения геноцидного режима Саддама Хусейна под руководством США или перспективы военной операции против режима Ким Чен Ира - возможно, одного из самых жестоких диктаторов за всю мировую историю».

Впрочем, Лоренс Россин категорически не согласен с тем, что СМИ чересчур пристально относятся к дарфурскому кризису: «Я считаю, что западные СМИ, (как, впрочем, и любые другие), наоборот, неадекватно мало освещали события в Дарфуре по сравнению с масштабами гуманитарной трагедии, которая разразилась там. Например, статистика освещения событий американскими СМИ свидетельствует: Дарфур занимает пятое место в списке самых освещаемых за последние шесть месяцев международных кризисов. Его опережает не только иракский конфликт, но также и события в Афганистане, Ливане и израильско-палестинский конфликт. Согласно нашим данным, неамериканские СМИ освещают ситуацию в Дарфуре еще меньше того». На взгляд спецкора «Газеты», пятое место как раз и свидетельствует о пристальном интересе. Ведь зачастую конфликты занимают верхние строчки хит-парадов цитируемости не по количеству жертв, а с точки зрения важности в геополитической стратегии.

Из Хартума за Пекином

Так чем же важен Судан геополитически? Далеко не только нефтяными контрактами. Если, скажем, в Ираке доказанные запасы нефти равны 112,5 млрд баррелей, то в Судане - всего 1,6 млрд (по данным ЦРУ на 2006 год).

По мнению как российских, так и американских дипломатов, знакомых с политическими реалиями Африки, Судан - превосходный плацдарм для шпионажа, не утративший своего значения после холодной войны. (Вот и натовцы тренируют миротворцев АС на территории Судана). Тем более что Черный континент стал в последние несколько лет объектом активного «окучивания» со стороны Китая, который вложил $8 млрд в суданскую нефтяную промышленность и имеет обширные военные контракты. Кстати, Судан - один из пунктов нынешнего турне китайского лидера Ху Цзиньтао.

Напомним, что в преддверии турне американская правозащитная организация Human Rights Watch (HRW) обратилась к Пекину с требованием сотрудничать с ООН и поддержать введение санкций против суданского правительства. Нью-йоркские правозащитники даже написали письмо лично китайскому лидеру. Впрочем, до сих пор Китай не стремился использовать свое бесспорное влияние в правозащитных целях. И вряд ли нынешнее турне председателя КНР изменит существующее положение.

«Военные соглашения между Суданом и другими странами - особенно Китаем, но также и Россией - оказывают прямую помощь тем, кто ответствен за геноцид. Государства должны делать все возможное, дабы изолировать Хартум, а не помогать ему», - резюмирует Дэвид Маккормак.