"Русский перевод" снимался в Тунисе

Анна Федина, Известия, 5 марта 2007

Кинокомпания "НТВ-кино" закончила съемки сериала "Русский перевод" — экранизации романа Андрея Константинова "Журналист". Главный герой фильма — молодой переводчик Андрей Обнорский — отправляется на практику в Йемен, где неожиданно оказывается в самом центре военного переворота. С генеральным директором "НТВ-кино" Александром Черняевым, для которого "Русский перевод" стал режиссерским дебютом, побеседовала корреспондент "Известий" Анна Федина.

- Место действия сериала — Йемен и Ливия. Съемки проходили в Африке?

- Да, в Тунисе. Но до этого мы полтора месяца проработали в Азербайджане, так что у нас была возможность подготовиться к Сахаре. Хотя я, честно говоря, до последнего не представлял себе, как группа будет переносить жару. У меня даже есть фотография с термометром, который показывает плюс 58 градусов. Мы работали по 14 часов в сутки. На одного члена съемочной группы в день выделялось 10 литров воды. Эффект потрясающий: ты выпиваешь полуторалитровую бутылку залпом, и ровно через минуту вся эта вода выходит через поры. Зато домой все приехали здоровые и окрепшие — видимо, огранизмы полностью промылись.

Единственной проблемой был языковой барьер — группа-то была интернациональная: 45 наших, 45 арабов. Но ничего, через неделю арабы научились понимать по-русски.

- Почему для съемок вы выбрали Тунис?

- В Ливии нам снимать не разрешили. Правда, разрешили снимать в Йемене, но я залез на сайт об этой стране и обнаружил, что в 2000 году у них пропало без вести более 600 туристов, а в 2003 — 120. Динамика положительная, чем они страшно гордятся. Но мы все равно решили снимать в более спокойной стране.

Опять же никакой технической базы в Йемене нет. Нам бы пришлось везти с собой буквально все, и тогда проект стал бы еще дороже. А Тунис в плане съемочной площадки очень хорошо организован. Там постоянно работают французы, это вообще их база, а параллельно с нами свою картину снимал Шон Коннери и забрал все рельсы.

- Каким образом?

- Нам нужно было снять панораму, и мы хотели взять на базе 60 метров рельс. Но выдали нам только 25 метров, потому что остальные 700 забрали американцы. Видимо,снимали гигантский план.

- То есть вы пользовались только французским оборудованием?

- Да, нам даже не дали растаможить автоматы, которые мы с собой привезли.

- Не боитесь критики, что автоматы в кадре не те?

- О, автоматы у нас те. Я такого количества "калашниковых", как у французских пиротехников, нигде не видел. Российские, китайские, чешские, румынские, черт знает какие. И самое главное, что все стреляет.

- Отказавшись снимать в Йемене, вы тем не менее поехали в Азербайджан. Там-то, наверное, тоже условия не особенно хороши?

- Там есть "Азербайджан-фильм", и мы работали с замечательными мастерами еще старой школы. Хотя, конечно, многое пришлось везти с собой. И тут была забавная история. Собираясь везти в Азербайджан технику, костюмы, пиротехнику, мы в Москве заранее оповестили все спецслужбы. Они все проверили, на каждый предмет нам дали бирку с номером, и в результате получилось чуть ли не 12 000 наименований. В общем, мы, казалось, ко всему подготовились. На границе Дагестана и Азербайджана таможня нас пропустила, машины проехали в этот отстойник между таможней и погранпостом, и тут молодой лейтенант говорит водителям: "Откройте фуры". Они открывают, а там штабелями лежат новенькие автоматы, рядом стопкой камуфляжи и какие-то мотки проводов... Пограничник онемел. Водители ему пытались что-то объяснить, на что он ответил: "Я понимаю, что вы кино снимаете. Но распоряжения от моего начальника вас пропустить не было. А все ваши бумажки меня не интересуют". Пока мы все это улаживали, двое наших водителей неделю жили на границе. А мы все это время торчали в Баку, ели шашлык с помидорами. В конце концов фуры пропустили, и мы начали снимать.

В первый же съемочный день поднялась песчаная буря... В принципе мы за два месяца на ровном месте построили настолько добротную военную базу, что азербайджанское Министерство обороны попросило после съемок оставить ее им для учений. Но вот палатки были закреплены не слишком крепко, и их унесло куда-то в пустыню. Тут я, конечно, приуныл, думаю: "Снимать нам 90 дней, и если первый день такой...". Но ничего, потом втянулись.

- Готовясь снимать "Русский перевод", вы изучали какие-то документы?

- Я, конечно, изучал биографии йеменских лидеров, историю конфликта и, сидя в Москве, пытался понять географию города Аден, чтобы представить, как там что происходило. Но до конца вникнуть во все эти политические интриги — советское правительство по очереди поддерживало то официальную власть Йемена, то оппозицию, видимо, не решаясь опереться на кого-то конкретно, — было крайне сложно. Поэтому я старался абстрагироваться от политики и сосредоточиться на поведении человека в ситуации, когда он просто не знает, где свои, где чужие. Ведь это кино о людях и для людей.